Саломея
Шрифт:
– Войти-то можно? – все так же сдавленно произнес он, и женщина молча посторонилась, пропуская его в квартиру.
Запирая дверь, она искоса следила за гостем, а тот, опершись о стену, пытался стряхнуть с плеч расстегнутую куртку. Елена не выдержала и помогла ему:
– Почему ты в таком виде? Что-то случилось?
– Что-то случилось! О господи! – Запрокинув голову, Михаил прижался к стене и залился нехорошим, недобрым смехом, который заставил Елену поморщиться и на шаг отступить от гостя. – Ты не хуже меня знаешь, что случилось!
– Ты напился?! Впервые вижу тебя таким.
– Нервы не выдержали, – зло бросил мужчина, разом перестав смеяться. – Вот, захотелось сочувствия… Понимания… Неужели прогонишь?
– Не надо жалких слов. Почему я должна тебе сочувствовать?
– А… Вот оно что! – протянул Михаил, не сводя с нее мутного, остановившегося взгляда, в котором мелькало что-то очень похожее на ненависть. – Наигралась в любовь и бросила? До дела у нас не дошло, и ты решила, что можно вот так, просто, послать меня к черту? А если я не согласен?
– Даже если бы у нас дошло до дела, как ты выражаешься, – Елена старалась говорить твердо, хотя ее начинал одолевать тошнотворный страх, – я все равно послала бы тебя к черту. Ненавижу пьяных.
– Утром я был трезв! Это тебе не помешало…
– Миша, для меня все кончено, как ты этого не понял? Не могу я больше с тобой встречаться. – Она смягчила тон, не будучи уверенной, что это правильная тактика. – Что-то изменилось навсегда…
– Я виноват? Или это проклятое убийство?
Женщина покачала головой:
– Прости. Но ты настоящий так сильно отличаешься от того, кем я тебя считала… Ты столько о себе выдумал и столько скрыл! Когда разом принимаешь такую порцию правды, она действует слишком сильно. Я уже не вижу в тебе ничего… Ничего, во что можно влюбиться, понимаешь?
Елена не знала, слушает ли он, понимает ли. Михаил смотрел ей в глаза, но его взгляд не имел определенного выражения, и от этого было особенно страшно, как будто из его зрачков время от времени выглядывал кто-то чужой, незнакомый, самовольно завладевший этим телом.
– Если бы ты мог немного подождать… – Она решила покривить душой, чтобы не обострять ситуацию. – Может, я бы и пришла в себя.
– Ты говоришь только о себе, о себе… такая же эгоистка, как все бабы! – тяжело и мрачно проговорил наконец мужчина.
– Уходи, пожалуйста! – Елена двинулась к двери, собираясь выпроводить гостя, но Михаил перехватил ее руку выше локтя и сжал так больно, что женщина вскрикнула. Это уже не было следствием его неловкости, как утром, в машине. На этот раз он действительно хотел причинить ей боль.
– Нет, так просто я не уйду! Морочишь мне голову… «Подожди, не сейчас»… – передразнил он ее тонким, фальшивым голосом. – Слушаю эти песни полгода, и конца что-то не видно! С меня хватит!
– С меня тоже! – воскликнула она, делая попытку высвободить руку. – Пусти, ну?! С ума сошел?!
Вместо ответа мужчина сгреб Елену в объятья и за– лепил ей рот мокрыми, пахнущими коньяком губами. Содрогаясь от отвращения, она пыталась оттолкнуть его, но Михаил только сильнее прижимал ее к груди, одновременно начиная подталкивать в сторону спальни, туда, где в приоткрытой двери виднелась освещенная ночником постель.
Елена ожесточенно вырывалась, мотала головой из стороны в сторону, ей удалось наконец глотнуть воздуха и испустить громкий, хриплый крик, который был тут же заглушен. Михаил бросил ее на постель и навалился сверху, зажав ей рот ладонью. Судорожно извиваясь, она пыталась его пнуть, но все тычки и пинки пропадали даром. Михаил был намного сильнее, а обороняться на мягкой кровати оказалось очень сложно. И вдруг она перестала ощущать тяжесть, какая-то неведомая сила сорвала разгоряченного, тяжело сопевшего мужчину с ее тела.
Рывком сев на кровати, Елена с ужасом, смешанным с радостью, увидела Руслана, склонившегося над темной грудой, осевшей на ковре у кровати.
– Еще хочешь? – сквозь зубы спросил он эту шевелящуюся массу.
Послышалось нечто вроде мычания. Мужчина занес было кулак и тут же опустил его. Встал, зажег свет и снова склонился, рассматривая человека, скорчившегося на полу.
– Так вот ты какой… Цветочек аленький… – издевательски процедил муж и усмехнулся, поднимаясь и переводя взгляд на жену, замершую на кровати: – Доигралась? Получила?
Она нервно рассмеялась, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы и запахивая на груди расползавшиеся пола халата:
– Если бы не ты, он бы меня изнасиловал! Ввалился пьяный, мерзавец, хотел сочувствия!
– Он у тебя уже и мерзавец?
– Я должна сказать тебе «спасибо». – Женщина встала и, подойдя к мужу, остановилась, глядя на глухо стонущего Михаила. Тот лежал, поджав колени к груди, его глаза были закрыты, лицо очень бледно и покрыто сильной испариной. – Если бы не ты… А откуда ты взялся?!
– Следил за тобой!
– Опять? Дорогой ты мой… Дай, я тебя поцелую!
Елена потянулась к мужу, но тот остановил ее, выставив вперед ладонь и глядя куда-то мимо посветлевшими от злости глазами:
– Не нуждаюсь. Поцелуй вот его, он обрадуется.
– Почему ты… – растерялась женщина. У нее было ощущение, будто ее ударили, незаслуженно и больно. – Я же от чистого сердца…
– Какое там сердце?! Водишь мужиков в дом, где твой ребенок живет! Ни мужа тебе не стыдно, ни соседей, никого!