Чтение онлайн

– - Вот мы и свиделись, господин Урука.

Гильгамеш вскочил на ноги, отряхнулся.

– Привет тебе, Луэнна, - сухо сказал он. Немного помявшись, он заискивающе добавил.
– Я вижу, ты не бедствуешь здесь.

Убитый им санга сомкнул губы, надменно задрал подбородок.

– - Ты прав, всемилостивая Эрешкигаль облагодетельствовала меня. Я верно служил богам, и получил за это достойную награду. Мне не на что жаловаться.
– Он скрестил руки и заносчиво глянул на вождя.
– Но одного она не смогла мне дать: моей чести. Имя моё опозорено, память навеки запачкана грязью. Что скажешь ты в оправдание, вождь великого Урука?

– - Ты хотел предать меня, - возразил Гильгамеш.
– Я лишь покарал тебя.

– - Вот как? Даже здесь, на холмах печали, ты упорствуешь в своём заблуждении. Так будь ты проклят, внук Солнца!

Огромные когти вдруг выросли на пальцах Луэнны, а сам он обратился в могучего леопарда. Щёлкнув клыками, зверь присел для прыжка. Глаза его загорелись недобрым огнём, шерсть вздыбилась, из глотки донеслось рычание. Гильгамеш похолодел. Испуганно выставив перед собой ладони, он отступил на шаг. Леопард прыгнул. В последний момент, подчиняясь какому-то неосознанному порыву, вождь отскочил в сторону и бросился бежать. Леопард помчался за ним. У вождя не было шансов спастись, но вдруг он ощутил пустоту под ногами и провалился вниз. Скатившись с какого-то обрыва, Гильгамеш вжался в землю и замер. Некоторое время он лежал не двигаясь, затем осторожно поднялся. Возле него стоял ещё один человек. Внешность его показалась вождю смутно знакомой. Он окинул взором полноватое бритое лицо, задержал удивлённый взгляд на плечах и шее, сплошь покрытых коркой из засохшей крови.

– - Кто ты?
– спросил он, с трудом двигая пересохшим языком.

– - Не узнаёшь меня?
– насмешливо полюбопытствовал человек.
– Я - Акалла, которого ты принёс в жертву Эрешкигаль. Видишь, дар твой пригодился. Акка ныне в тоске и ничтожестве дрожит в своём городе, а я пребываю здесь, среди безутешных душ и уныло бродящих привидений. Хороша компания для непорочного служителя Инанны, верно?

– - Не суди меня строго, Акалла. Я должен был сделать это, чтобы вселить бодрость в моих воинов.

– - Ах вот как! Ты хотел всего лишь ободрить печени воинов. А не подумал ли ты о том, кто по твоей милости обречён будет вечно влачиться по холмам скорби? Не вспомнил ли, вознося священную булаву, о семье, оставленной без кормильца? Не озаботился ли судьбою детей, навек опозоренных бесславной кончиною отца? Думал ли ты обо всём этом, великий вождь Урука, когда опускал свою карающую длань на мою голову?

Гильгамеш безмолвствовал. Потрясённый, он стоял с опущенной головой и молча выслушивал упрёки. Муки совести не терзали его, он знал, что боги направляли его руку, но встреча с жертвой, принесённой им богине ночи, до глубины души поразила вождя. Он узрел в этом страшный знак нерасположения к себе. "Неужели Творцы отвернулись от меня?
– думал он, замирая от страха.
– Неужели я в чём-то нарушил их волю?". Убиенный им служитель скрестил руки на груди.

– - Тебе нечего ответить мне, Гильгамеш. Себялюбивый убийца, ты растратил все свои доводы. Так провались же ты в вечную бездну Апсу, божественный выродок.

Он вдруг начал разрастаться. Голова его стремительно понеслась вверх, руки и ноги разбухли, превратившись в подобия древесных стволов, живот надулся и стал похож на громадный барабан. Застыв от ужаса, Гильгамеш смотрел, как великан склонил к нему голову, ухмыльнулся и начал медленно заносить ступню, желая растоптать человечка в лепёшку. Мгновенно очнувшись от ступора, Гильгамеш метнулся в сторону. Тьма поглотила исполина, лишь отдалённый рёв его глотки гремел в пустоте, наполняя тело вождя мелкой дрожью. Промчавшись шагов пятьсот, он замедлил ход, затем остановился. Страх и отчаяние овладели им. Он не знал, куда податься, везде его поджидала опасность. Чуть обернувшись, он заметил невдалеке фигуру воина. Серебряный шлем на голове ратника отливал перламутром, тяжёлый доспех поблёскивал медными бляхами. В полумраке Гильгамеш не мог различить его лица, но когда воин приблизился, вождь мгновенно узнал его и затрясся ещё сильнее.

– - Ты ли это, Бирхутурре?
– спросил он сдавленным шёпотом.

– - Я, господин, - ответил ратник.

Теперь Гильгамеш ясно видел раны, нанесённые ему людьми Акки. Спёкшаяся кровь чумными бубонами налипала на разорванную кожу. Изуродованное тело парило над землёй, не касаясь поверхности ногами.

– - Ты тоже пришёл расквитаться со мной?
– спросил вождь.

– - Я пришёл, чтобы спасти тебя, господин.

– - Спасти меня? Как ты можешь спасти меня?

– - Я помогу тебе выбраться в мир живых.

– - Разве ты не испытываешь зла ко мне?

– - За что я должен злиться на тебя, господин?

– - За то, что я послал тебя на верную смерть.

– - На славную смерть. Что может быть лучше для воина, чем гибель от рук врагов?

– - Но ты мог бы жить дальше. Разве тебе не хотелось этого?

– - Все мы обречены, господин. Но одни подыхают в своей постели, окружённые грязью и испражнениями, а другие умирают на поле битвы, мгновенно возносясь в чертоги блаженных. Благодаря тебе, господин, я с честью покинул верхний мир, отдав жизнь за нашу владычицу Инанну. Ты правильно сделал, послав меня в становище Акки.

– - О, великодушный Бирхутурре! Как снисходителен ты, произнося эти слова. Даже жестокие раны, что ещё терзают твоё тело, не подорвали твоей преданности. Как выразить мне свою признательность? Чем наградить тебя?

– - Поступки мои не нуждаются в награде. Мы делали общее дело, господин. Не опускай рук, иди по своей стезе - это и будет для меня величайшей наградой.
– Он подлетел поближе и прикоснулся рукой к его плечу.
– Теперь же закрой глаза, господин. Пришла пора покинуть землю печали.

Гильгамеш послушно опустил веки, и спустя мгновение над его ухом раздался голос Зиусудры:

– - Проснись, вождь Урука.

Гильгамеш очнулся и сонно заморгал, поводя затёкшей шеей. Сквозь туманную дымку медленно проступали бревенчатые стены избы и смеющееся лицо бессмертного праведника. Сознание ещё хранило в памяти последние остатки сновидения, а пробудившийся взор уже схватывал новые образы, внося сумятицу в спутанное восприятие. Цветастый рушник, висящий над идолом, непостижимым образом сливался для него с изорванной юбкой акробатки, пузатые сундуки напоминали престол Эрешкигаль, а стоявшая на столе трапеза представлялась ему жертвой духам умерших. Лишь когда сидевший рядом Уршанаби поднёс к его губам кружку молока, он сумел окончательно стряхнуть с себя дремоту.

– - Сколько я спал?
– сумрачно поинтересовался Гильгамеш, опрокидывая в рот прохладную влагу.

– - Сон твой был недолог, но тревожен, - ответил Зиусудра.
– Не кошмар ли послали тебе боги?

– - Страшную быль, коей довелось мне стать свидетелем, не подозревая об этом, - Он отставил кружку и промолвил.
– Ты открыл мне глаза, мудрейший. Отныне не буду я стремиться к невозможному, ибо вижу - горе и несчастье приносит это людям.

– - Решение твоё похвально. Но порыв, заставивший тебя прийти ко мне, достоен награды. Пойдём, я сделаю тебе подарок.