Чтение онлайн

– Тайны, тайны, - досадливо сморщившись, процедил Коттрей.
– С виду тайна, а поскреби ее - в дырку провалишься. Все ваше подлое державие на большой дыре стоит. Не зря же у вас частоколы СС куда ни плюнь натыканы. Чтоб ни у кого охоты скрести не возникало.

Жрец заинтересованно сощурил глаза.

– Так, так, так. Вот мы и добрались до самой середки орешка. А знаешь, Коттрей, ты не первый, от кого я слышу такие речи. Были, были уже такие которым державие не по нутру. Безбожники, конечно, все как на подбор. Защитнички бедных простых юзеров. Все как один твердили - "бесчеловечный режим", "страна рабов, страна богов", "тьма власти и власть тьмы", "просвещенный каннибализм". И все упрямые до рвоты, даже смертью их не переубедишь. Но до тебя им, конечно, далеко было. Так, шантрапа, безумные фанатики. Один из них называл себя... запамятовал что-то, помоги, Вирту... Да. Пламенным революционером. Гнилой был человечек, изъеденный погаными вирусами. Сумасшедший. Слов-то каких набрался. И где только?
– жрец недоуменно вздернул плечи, уперев их в чешую воротника.
– Но ты-то хоть, Коттрей, не будешь меня страшилками кормить о "свободе воли"?

– Не буду, - усмехнулся командор, прикусив губу.
– Свободы воли не бывает. Даже древние, которые ее придумали, признавали это. Их богиня Психология рисовала узоры их жизней. Но ты ошибаешься, жрец. Я - не они. У меня другая судьба. Ты не поймешь. Тебе это и не нужно понимать. Думаешь, я не знаю, зачем тебя послали ко мне? Не раскаянья добиваться, а выведать помыслы, "тайные и явные", поскольку с моими файлами вы повисли. Ты обыкновенный шпион, жрец. Низкая тварь. И твои белые одежды не вознесут тебя к вершинам милосердья и величества, о которых ты так любишь рассуждать. Я все сказал. Большего ты от меня не добьешься. Уходи, жрец, Коттрей даже о насморке позабыл, произнося свои горькие и гордые слова.

Вестник Смерти тоже укутался на время в мантию молчания. Слова больше не разрывали пелену тюремного смрада. Клубок противостояния распался - оба врага непроницаемо замкнулись в собственном безмолвии и безучастности к противнику. Коттрей думал о жизни - той, что осталась в прошлом, жрец молча беседовал со смертью - той, что вскоре поглотит врага.

– Ты можешь больше не размыкать рта, но услышать меня тебе придется. Я повторю - ты не знаешь, что тебя ждет.

– Смерть, - Коттрей высокомерно улыбнулся палачу.

– Нет, - жрец качнул головой.
– Это не то, что ты думаешь. Это будет не просто смерть. Ты достоин большего.

– О жрец, ты угадываешь мои мысли!
– с язвительным кривляньем воскликнул арестант.
– Ты не даром ешь свой пайк, я недостойно думал о тебе, жрец! Ведь именно об этом я и мечтал - о большем!

– Тебе отрубят голову при стечении народа на перекрестье дорог у главных ворот Бладфорта, - невозмутимо продолжал жрец.

– Премного благодарен, - Коттрей склонил голову на грудь и тут же вздернул ее, впившись горячим взглядом в белосмертное сиянье Вестника.-Мне отрубят ее плахой?

– Нет, - чуть смешавшись, ответил жрец.
– Плазмолучом. Плах в арсенале Бладфорта нет. Это оружие твоих богов?

– Неважно, - отмахнулся Коттрей, чему-то вдруг улыбнувшись и воздев глаза к склизкому потолку, явившему при свете фонаря всю свою сырую, заплесневелую мерзость.
– Так что ты там говорил про стечение народа?

– Я говорил, что он, народ Североземья в лице жителей округи Бладфорта увидит, как приговор богов, правителя Швартвальда I и властей Бладфорта будет приведен в исполнение. Они увидят казнь государственного преступника, вора и бунтовщика, увидят, что в его жилах текла простая кровь юзера, а не расплавленный янтарь богов, как эти олухи воображают.

– Остроумно и предусмотрительно, - одобрил Коттрей.
– И весьма похвальная забота о просвещении народа. Продолжай. Я хочу знать, что вы еще придумали. Где оно - большее? Где фанфары смерти?

Жрец медлил, то ли не решаясь выговорить ужасные слова, то ли изумляясь легкомыслию того, кто сумел всколыхнуть в мятеже треть всего грузного и неподъемного Североземья.

– Твое тело будет помещено в шестимерную киберреальность и подвергнуто раскодировке. Тебя распылят, Коттрей, твое тело превратится в колонию примитивных кибервирусов. Ты станешь пищей богов.

Коттрей скривил гримасу отвращения.

– Противно. Действительно попахивает каннибализмом. Но терпимо. И это все? Не густо, - он был почти разочарован скудной изобретательностью палачей.

– Это не все, - весомо ответил жрец.
– То же произойдет с твоей бессмертной субстанцией. Настоящей. И действительно бессмертной. Ты не столь умен, как тебе кажется. Ты сумел докопаться до личных файлов и решил, что в этом и есть весь фокус. Поэтому ты не пошел дальше. Ты не смог попасть в круг истины - тебя остановила твоя самоуверенность. И ты заплатишь за это - и за то, что не дошел до конца, и за то, что вообще ступил на этот путь. Ты исчезнешь совсем. Твоя бессмертная субстанция станет амброзией. Только боги властны над бессмертьем. И они не оставят от тебя ни крошки. А знаешь ли, ведь это очень страшно и больно, когда твоя субстанция разваливается на клочки и метаморфирует. Пожизненное заключение в этой конуре покажется тебе счастьем по сравнению с муками раскодировки. Подумай, стоят ли твои боги твоей жизни и твоего посмертья? Стоит ли весь этот мятежный сброд одной-единственной бессмертной субстанции - твоей, Коттрей? Решай - ведь все еще можно изменить. Твое слово?

Коттрей невидящим взглядом буравил дырку в голом черепе жреца. Слова Вестника Смерти ничего не изменили. Всего лишь слова - ничего более. Но почему так хочется влепить плахой - неважно, какая она и сколько в ней губительной силы, - жрецу между глаз? Меж его хитрых, обжигающих холодом, беспощадных, фальшиво-милосердных глаз?

– НЕТ.

– Что ж, ты сделал выбор, - лицевые мышцы жреца заметно расслабились маска бесстрастия уступила место ослепительной безликости. Безликости уставшей смерти, утомленной обилием своих жертв.
– Казнь состоится через час.

Коттрей присвистнул. Подземелье больше не терзало его холодом. Стало жарко - как там, наверху, где круглый год - высушенное лето и выжигаемый палящим солнцем воздух, с трудом проталкиваемый в легкие.

– Как же за час можно сделать стечение народа?

– У тебя до конца всего лишь час, а ты думаешь о каком-то народе?

– Тебе не понять, - Коттрей усмехнулся с грустно-таинственным выражением на лице.
– У меня в запасе целая вечность.

– Безбожник, - коротко бросил жрец, сложил ладони пирамидкой, медленно, с достоинством своего священного сана повернулся и направился к двери камеры. Но на пороге оглянулся.
– Когда будешь молиться своим богам, попроси у них хоть немного ума... Хотя... тебе уже ничто не поможет...

Старческий скрежет двери возвестил о конце аудиенции. Насупленный гигант в набедреннике подхватил непонадобившуюся скамеечку под мышку и сдернул лепешку фонаря со стены. Лязгнули по очереди замок и засов. Темнота вновь отняла у заключенного его скудное жизненное пространство, оставив один на один со временем. Тоже не великим. Один час. Что можно сделать за час до смерти? А может, это еще не конец? Темны порой слова Оракула - и надежду дарят, и ужасом черным разят. Предреченная плаха - спасет иль погубит, как час минует?