Чтение онлайн

К тому моменту круг наших единомышленников в Fiat стал очень большим.

Каковы были ваши отношения с лидерами Potere Operaio, которые вращались вокруг большого завода в Турине?

При различии позиций между нами существовала открытая конфронтация и широко распространенная солидарность. Я помню, как несколько раз встречался с Тони Негри на роскошной вилле его друга Карло Саронио, 11 недалеко от Турина. Он довольно критически относился к нашему способу представления о конспирации внутри движения, но наибольшие расхождения касались его мнения о PCI. Негри очень резко относился к Коммунистической партии, которая, по его мнению, оставалась полностью встроенной в доминирующую систему власти. Мы с товарищами из БР были решительно более эластичны, не столько из-за идеологических разногласий или различий в анализе, сколько по практическим причинам: рядом с нами на заводе работало много рабочих, которые все еще были членами профсоюзов и секций PCI.

Мы не могли позволить себе плохо относиться к партии Берлингуэра.

Поэтому БР консолидировались внутри Fiat и решили провести более требовательную акцию: первое «длинное» похищение человека — Этторе Америо, которого держали в плену восемь дней, с 10 по 18 декабря 73-го. Почему именно он? И какую цель вы ставили перед собой?

В конце 73-го года на заводе Fiat и других связанных с ним туринских заводах у нас было около двадцати бригад, каждая из которых состояла из четырех или пяти человек. Однако вокруг этих «завсегдатаев» была целая зона сочувствующих, состоящая из сотен рабочих.

Осенью оккупация Мирафиори стала грандиозным событием: непрерывные внутренние марши, перекрытые все отделы, ворота, сотни красных флагов на стенах по периметру, вся фабрика на три дня практически в руках рабочих. Чтобы дойти до этого момента, потребовалось более десяти лет роста автономной борьбы. Каким-то образом движение «массового рабочего» — неквалифицированного, недовольного работой, почти всегда южного — завершило путь, начатый в 62-м году первыми забастовками, не объявленными профсоюзом, и столкновениями на площади Статуто.

В тот момент борьба за продление контракта с металлургами, энергетический кризис, угрозы массовых увольнений — все это вместе взятое создало взрывоопасный климат. И именно этот взрывоопасный климат и наши предыдущие успехи убедили нас сделать шаг вперед.

Мы выбрали кавалера Этторе Америо, потому что, будучи главой отдела кадров Fiat Auto и старым менеджером на заводе со времен Валлетты, он был символом «босса» и знал все секреты вербовки того резервуара шпионов и провокаторов, которых мы избрали своими прямыми противниками...

Но эта история о вербовке сотрудников правого крыла для шпионажа и провокаций была опровергнута руководством Fiat: не могло ли это быть ложью? Какие у вас были доказательства?

Прежде всего, механизм был подтвержден и описан нам Лабате. Но у нас была уверенность благодаря собственному эксперименту. По указанным им каналам нам удалось нанять внешне деполитизированного молодого человека, которого устроили работать в литейный цех — адское место. Вскоре после его прибытия к нашему другу осторожно подошли «желтые боссы» и предложили ему, в обмен на улучшение условий труда, следить за «горячими головами» и докладывать об услышанных речах.

Короче говоря, сомнений не было: Америо был правильным человеком. Кто организовал акцию?

Похищение было подготовлено мной, Маргеритой, Феррари и Бонавитой, но некоторые товарищи из миланской колонны также пришли нам на помощь. Мы поймали Америо утром, под его домом, прямо в центре Турина. Обычное «следуйте за нами», «садитесь в машину», затем вата на глаза, и все по сценарию, никаких проблем. Мы отвезли его в квартиру, где подготовили небольшую звуконепроницаемую комнату. Никакого насилия над ним не применялось, наоборот, поскольку было холодно, мы купили ему подходящую одежду.

Накинув на голову капюшон, я допросил похищенного. На самом деле это был долгий разговор. Я попросил его рассказать мне о стратегии компании, о технике внутреннего контроля, о критериях отбора при приеме на работу. Он также начал обсуждать политику. Но как, — воскликнул он, искренне удивляясь, — Fiat пытается открыть заводы в СССР, у нас там все идет очень хорошо, никогда не было забастовок, рабочие работают без протеста. И вы говорите мне, что хотите революции, чтобы создать общество по образцу советского!

Временами он выглядел скорее озадаченным и пораженным, чем ожесточенным своей судьбой. Я объяснил ему, что нам нужна социальная система, способная жить по идеальным принципам коммунизма, а не общество по советской модели. Но, в конце концов, бедный кавалер Америо был прав, когда повторял мне: «Я просто не понимаю вас».

Его освобождение было запланировано с самого начала? Вы просили что-то взамен?

Конечно, его освобождение было запланировано. В то время ликвидация похищенного человека не приходила нам в голову. Мы не ставили никаких четких условий для его освобождения, потому что не хотели подвергать себя перетягиванию каната, которое могло привести к проигрышу. В то время самым острым вопросом на Fiat был вопрос о фонде увольнений: в своих листовках мы давали понять, что заинтересованы в том, чтобы руководство компании пошло на попятную в этом вопросе. Когда поступил соответствующий сигнал, мы сочли это удовлетворительным quid pro quo для освобождения.

Рано утром мы вернули Америо его одежду, вернули деньги и личные вещи. Я взял его под руку, сказал ему: «Теперь мы отвезем тебя домой», и оставил его в сквере возле церкви Великой Матери.

Это шумное и ненасильственное действие вызвало резкий рост котировок Br. Боевики Potere operaio и Lotta continua выразили свою признательность. Но на самом деле похищение Америо не помогло нам добиться конкретного политического успеха в борьбе рабочих. И я понял, что мы должны изменить нашу цель.