С нами бот
Шрифт:
Да, пожалуй, искусственный интеллект по существу ничего в нашей с вами жизни не изменит. Даже если он будет создан, у кого ему ума набираться, а?
И все-таки в главном Олжас Умерович не прав. Конечно, бот – дура железная, конечно, он выбрасывает ответы вслепую, поскольку воспринимает услышанное абы как. Конечно! Но, если его шансы разрулить жизненно важную ситуацию равны хотя бы пятидесяти процентам, это уже замечательно! И знаете почему?
Потому что мои собственные шансы в этом смысле равны нулю. Проверено.
Глава девятая
Тем не менее первые несколько дней моего правления я честно старался контролировать бота. Установки давал. В бирюзу на рабочем месте не уходил ни разу. Бывало, даже отключал динамик и зачитывал ответы сам. С должным выражением. Ничего доброго об этих нескольких днях память моя не сохранила. Предсмертная тоска, вечная боязнь ошибки и полное непонимание того, чем пытаешься заниматься. Тренды-брэнды балалайка.
Две мои юные сотрудницы, обе с лютым уличным прононсом (ну, из этих девиц, что обиженно привизгивают в конце каждого слова), судя по всему, уважения к новому начальству не испытывали ни малейшего. Равнодушно поправляли при мне чулки и косметику. Наконец пошли тревожные звоночки в виде вопросительных взглядов огромного Лёши Радого и самого Труадия Петровича. А испытательный срок, напоминаю, был мне назначен, образно говоря, с гулькин месяц.
И я сломался.
Послал к чертовой матери Олжаса Умеровича вместе со всеми его предостережениями, вырубил звук, врубил фон, отдал бразды автопилоту и с удовольствием перечитал наконец «Письма к тетеньке». С начала до конца.
Бот меня почти не беспокоил: личное присутствие требовалось от силы раз десять-двенадцать за целый день: выйти из-за стола навстречу особо ценной персоне, оставить подпись на документе – и все в том же роде.
Мог бы и сам этим заняться, скотина ленивая!
Дочитав Салтыкова-Щедрина, я с опасливым любопытством выглянул в окружающую действительность и с неслышным миру истерическим смешком обнаружил, что положение мое в команде волшебным образом изменилось. Юные сотрудницы преданно внимали любой произнесенной мною ахинее, причем с таким видом, будто обе готовы отдаться мне по первому зову. А вечером Труадий Петрович зазвал меня в свой кабинет на рюмку «Камю».
– Ну что, Лёня? – вполне добродушно молвил он. – Вижу, переходный период позади, начинаешь осваиваться. А поначалу я, честно тебе скажу, встревожился… Обычно я в людях не ошибаюсь… Неужели, думаю, все-таки ошибся? Нет, не ошибся… Вот давай за это и выпьем.
Случившееся необходимо было осмыслить. Согласен, в деловом плане я величина отрицательная. А бот, бери выше, нулевая. Но это все в теории. А на практике-то он самый крутой отдел возглавил! Что ж там, в конкурсе, одни отрицательные величины участвовали? Позвольте усомниться…
Хорошо. Допустим, сыграло роль личное знакомство. Допустим, дело не во мне и не в боте, а в рыночном партнерстве Евы Артамоновны и Труадия Петровича. Этакий жест доброй воли: принял на работу, если позволено будет так выразиться, мужа дружественной фирмы. А дальнейшее? Как прикажете объяснить то, что произошло потом? Первая неделя – полный провал, вторая неделя – полный триумф.
Стало быть, все-таки бот…
Чем же он их берет, хотел бы я знать. Ума нет, эрудиция – мертвая, из Интернета…
Нет, я не настолько наивен, чтобы всерьез верить, будто ум и эрудиция что-то дают в плане жизненного успеха. Ни черта они не дают! С умом и эрудицией можно крутиться на подхвате. И это в лучшем случае. А в худшем – сопьешься и сгинешь где-нибудь у мусорного бака.
Знавал я одного обалдуя, не осилившего восьми классов, однако с успехом приумножавшего прибыль. Дубина редчайшая. Коллекционная дубина. Однажды его при мне спросили:
– Слушай, да ты хоть знаешь, откуда Волга течет?
Юный бизнесмен посмотрел на спросившего, как на идиота, и с достоинством ответил:
– С ГЭСа…
Впрочем, теперь он уже, как слышно, подрос, малость пообтесался, купил аттестат, диплом, запоздало выучил слово «креативный». Или просто приобрел автопилот. Тоже возможно.
Знаю, возразите: а как же тогда бывший профессор математики взял да и ухитрился стать олигархом?
Как-то вот ухитрился. Но это, простите, ничего не опровергает.
Даже если успех одинаково распределяется и среди профессоров, и среди обалдуев, значит ни ум, ни эрудиция в деловом отношении и впрямь ничего не решают.
Может, мне просто удачливый бот достался?
Хорошая мысль. Жаль только, недоказуемая.
Нет, господа, тут что-то другое…
Успех. А что вообще такое успех? Откуда берется? Иногда я завидую мистикам – людям, которые в шесть секунд звонкими бездумными словами могут объяснить что угодно. Хотя и сторонники здравого смысла тоже хороши. Вечно они ставят все с ног на голову. По их мнению, мотор доизобретают к самолету, патрон – к винтовке.
Общество – к человеку.
В то время как все наоборот.
Наиболее членораздельное определение успеха приписывают Дарвину: среди сильнейших побеждает наглейший, среди наглейших – сильнейший. И опять-таки чистой воды спекуляция. Будь каждый сам по себе – согласен. Но ведь он же не сам по себе!
Непонятно?
Попробую объяснить.
Когда-то в студенческом возрасте я был потрясен историей, приведенной лектором в качестве примера. По-моему, это единственное, что я запомнил из курса психологии.
Девчоночка. Школьница. Класс этак пятый. Классический меланхолик: плаксивая, обидчивая, замкнутая. Так бы и хныкала до выпускного бала, но заявляется вдруг в школу группа психологов с разными хитрыми приборами и начинает исследовать именно этот класс. И что оказывается! У девчоночки-то возбуждение не просто превалирует над торможением, а прямо-таки зашкаливает. Здрасьте вам: классический сангвиник. Психологи чешут репу и добиваются, чтобы эту удивительную симулянтку отправили на лето в сильно отдаленный лагерь отдыха. Где ни одна еще душа не знает, кто она такая. И возвращается девчоночка оттуда и вправду классическим сангвиником: хохотушка, проказница, егоза и так далее. Как подменили.