Чтение онлайн

— Я согласен плыть с тобой, князь, хоть нынче ночью. Думаю, мы все стосковались по ратным делам, — добродушно проговорил он и широким жестом, как бы обнимая соплеменников, пригласил: — Высказывайтесь, Друзи, что молчать-то?

— Ледоход ведь… — неуверенно начал было один из военачальников, но Дагар его прервал:

— При чем здесь ледоход! — заявил он и, снизив тон, заговорщически проговорил: — Сигур зовет! Впервые за полтора года, что мы здесь живем! Не надо раздумывать, Гюрги! Надо принять благословение от Святовита — и в путь! — азартно предложил Дагар. Он отодвинулся от Гюрги и повернулся к Рюрику: — Князь, по-моему, пора дать слово Бэрину!

Рюрик оглядел настороженные лица военачальников, благодарно кивнул Дагару за поддержку и вдруг ощутил какое-то колюче-холодное прикосновение к спине. Он слегка вздрогнул, повел плечами, хотел было оглянуться назад, но понял, что незачем: за спиной совершенно точно никого не было, он это знал, но ощущение, что кто-то стоит сзади и занес над ним секиру, не покидало его, и дальнейшее ведение совета ему стоило огромных усилий. Он вобрал голову в плечи и, глядя на всех исподлобья, проговорил вдруг тем простым и естественным голосом, которым говорил с друзьями только в особо опасных случаях:

— Я боюсь, что это не просто зов брата… Дружинники затаили дыхание, а Бэрин впервые за весь вечер выпрямил спину и расправил все еще широкие плечи. Он разгладил на себе помявшуюся ритуальную одежду жреца солнца и впился в князя глазами.

— Посланник от Ситура по бездорожью добрался до меня, — продолжал Рюрик, — и тайно-поведал мне, что Вадим не дает брату покоя, — со вздохом договорил Рюрик и уже спокойнее оглядел своих военачальников.

— Да, — согласился Гюрги. — Несладко там Сигуру, хоть у него и есть боевая машина.

— Не в ней ли все дело? — предположил Бэрин и спросил у Рюрика: — А каково вооружение Вадима?

— Да у него всегда были черепахи кожаные, но, видимо, этого мало ему, хмуро пояснил Рюрик и растерянно добавил: — Вы же ведаете, что таких метательных машин, как у Сигура е Триаром, даже у германцев не было.

Военачальники молча склонили головы.

— Но… это — наши предположения, — заявил Рюрик, — а что там на самом деле, один Святовит знает. А поэтому я спрашиваю вас, мои верные друзья, плывем-ли мы завтра утром в Белоозеро?

Князь проговорил этот вопрос тихим, почти просящим голосом и опять с мольбой оглядел присутствующих.

Все молчали. Откликнуться сразу на зов князя мешал всем суровый, но необходимый вопрос, а вот высказать его пока не хотел никто, а это означало, что никто не хотел обидеть князя. Князь сам должен догадаться, почему молчат его военачальники. Да, это не то затаенное молчание, когда тебя хотят посрамить или предать. Сейчас как раз то трепетное молчание, когда от тебя, князь, ждут твердости и мужества. Так и прояви их! И Рюрик понял, чего ждут от него.

— Вы… думаете: а вдруг это уловка того же Вадима? — сказал он друзьям, и те облегченно вздохнули. — Вдруг он выманивает нас из нашей крепости и… Да? — Рюрик откинулся назад, вытер вспотевший лоб и медленно, но почему-то хрипло проговорил: — Все может быть!

Присутствующие опять промолчали, но были явно довольны той полнотой правды, которая наконец-то зазвучала на совете. Ведь если уж выходить за пределы крепости, то надо знать зачем!..

— Поэтому я и предлагаю разделиться поровну: десять ладей поплывут в Белоозеро со мной, а десять других останутся тут, на всякий случай, для обороны крепости, — сказал Рюрик и снова повел плечами: опять возникло это противное ощущение, будто кто-то проводит по его спине холодной секирой и слегка вонзает ее острие то под лопатки, то под ребра.

Бэрин обеспокоенно заглянул ему за спину: «Что его так тревожит сзади? — подумал он и вспомнил маету Рюрика во время посещения их селения ирландскими миссионерами. — Постой-постой, — догадался вдруг жрец. — Уж не волхвы ли Вадима или Гостомысла взялись за душу нашего рикса? — Бэрин чуть ли не ахнул от этой догадки. — Ну, Гостомысл, — ало подумал он, — заманил нас сюда и никакой поддержки не оказывает. Мало этого, так еще и с Сигуром какую-то шутку сыграли… Нет, князь, ты прав. Медлить нельзя! Плыви в Белоозеро немедля». — И жрец поднял голову, вслушиваясь в последние слова Рюрика.

— Сейчас мы должны решить, кто здесь останется, а кто со мной поплывет, — проговорил Рюрик, сидя все в той же напряженной позе, боясь повернуть голову назад.

— Надо метнуть жребий, — тихо подсказал Дагар и поставил на стол лукошко, наполненное камешками разной величины. — Кто вытащит маленький камушек, тот остается здесь, — предложил Дагар, — а кто вытащит большой…

— Ясно, — прервал его Бэрин и первым приготовился тащить камушек. Все засмеялись.

— Нет, Бэрин! — ласково проговорил Рюрик. — Я прошу тебя остаться здесь.

— Ну, раз просишь, то… остаюсь здесь! — шутливо поклонился жрец, подошел к князю и, положив обе руки ему на плечи, добавил: — Не кручинься, рикс! Не важно, кто из нас с тобой поплывет, а кто здесь останется. Помни, мы все едины! — Жрец сказал это так сердечно и вместе с тем так торжественно, что в гридне сразу воцарилась тишина.

— Жрец прав! — тихо подтвердил Гюрги и встал, чтобы поклясться. Он вынул меч, взметнул его в сторону горящего факела, затем приложил ко лбу и негромко, но твердо сказал: — На земле ли, на воде ли, на коне ли, без коня ли — я всегда с тобою, князь!

Рюрик встал. Встали и военачальники. Каждый из них вынул меч и произнес ту жеклятву и с той же верой и силой, которые всегда покоряли князя…

Когда все вышли, Бэрин задержал возле себя Рюрика.

— Что — у тебя… со спиной? — тихо и по-отцовски чутко спросил жрец, как только убедился, что они с князем остались совсем одни.

Рюрик вздрогнул. Он бы не хотел слышать такого вопроса. Но вопрос задан, и задан Бэрином. А Бэрин… от его пытливого взора никуда не денешься… «Ох, вездесущий жрец, как мне твоя прозорливость иногда не по душе, — хмуро подумал князь и вдруг сознался самому себе: — А ведь больше некому и сказать о своих слабостях! А… вдруг он осмеет?..» Нерешительность мысли отразилась на лице князя, и он замкнулся.