Рюрик
Шрифт:
Стоило подняться Нову-городу, за ним пошли бы и другие…
На Рюриково городище немедленно пришли вести обо всем происходившем в Нове-городе.
Теперь встрепенулся и беспечный Руар…
Встрепенулся, но было уже поздно…
XX. ТРЕВОЖНЫЕ ДНИ
Рюрик ничего не знал о том, что происходило на Ильмене. Он был далёк от мысли о возможности мятежа и спокойно устраивал дела кривичей, пришедшие в беспорядок после смерти Синеуса. У веси и мери всё было хорошо, и кончина Трувора не вызвала среди них никаких волнений.
Сам Рюрик был очень огорчён кончиной братьев. В их преданности он никогда не сомневался, теперь же у него оставался один Олоф, а Олоф нужен был ему и на Ильмене.
Как ни удачно начал своё правление Рюрик, но было нечто такое, что мучило его и заставляло тревожиться за дальнейшую участь избравшего его народа. Эфанда была бездетна, и в будущем некому было передать великого дела объединения всех славян…
Некому, кроме Олофа…
Поэтому-то Рюрик не отпускал от себя своего названого брата, желая приучить ильменцев к мысли, что после него их правителем явится Олоф, а никто другой.
Молодой викинг знал о намерениях своего князя, понимал их значение для славянского народа, а потому и готов был принять на себя трудное дело правления.
Весть о возникшей на Ильмене смуте как громом поразила и Рюрика и Олофа. Это Эфанда, потерявшая всякую надежду на благоразумие Руара, решила самостоятельно отправить гонца к своему супругу.
Снова пришлось Рюрику услышать о Вадиме.
То, что он всеми силами старался забыть, изгнать навсегда из своей памяти, снова встало как неумолимый упрёк минувшему…
– Вадим, Вадим! Опять он встал на моём пути!
– воскликнул Рюрик, получив весть от Эфанды.
Рюрик и Олоф поспешно собрали дружину. Они даже взяли с собой тех, кто должен был бы оставаться с наместниками князя, но дело было настолько серьёзно, что мог пригодиться каждый человек.
Действительно, Ильмень взволновался не на шутку…
Возликовал бывший старейшина. Он не сомневался, что теперь исполнится задуманный план, тем более что среди его сторонников царило полное воодушевление.
– Прогоним князя, не бывать над нами ничьей воли, кроме нашей! кричали сторонники Вадима.
– Пусть Вадим будет нашим князем, его хотим!
Но главной целью Вадима был не Нов-город, а Рюриково городище. Там жила Эфанда, ставшая недавно предметом всех его мечтаний. Никто в толпах мятежников и не подозревал о затаённой цели своего вождя.
Для всех он являлся поборником прежних вольностей. За ним шли не только те, кому терять было нечего, но также люди, действительно помнившие старый порядок и дорожившие им…
Собралось достаточное количество воинов, и Вадим решил начать мятеж.
– Чего мы будем делать, братья, - говорил он, - пойдём и прежде всего разорим гнездо хищного сокола, не оставим там камня на камне, а тогда уже легче будет докончить остальное.
– Идём! Идём, все за тобой!
Мятеж вспыхнул.
Руар понял теперь, что дело нешуточное. Приходилось уже думать не о том, чтобы подавить восстание, а как бы сохранить свою жизнь и продержаться до прибытия свежих дружин во главе с князем.
Рюриково городище, по тем понятиям, было хорошо укреплённой крепостью, и взять её трудно было, но охраняла её лишь небольшая дружина, а вольница Вадима была многочисленна и воодушевлена жаждой норманнской крови и грабежа.
Медлить Вадим не любил. Он быстро окружил Рюриково городище. Руар, Эфанда и все варяги были отрезаны от Нова-города, где они могли бы искать защиты.
А Нов-город повёл себя странно, что, впрочем, вполне объяснимо. Он не примкнул к мятежникам, но и не пошёл против них. Это был достаточно ловкий ход: победит Вадим - и горожане ничтоже сумняшеся переходят на его сторону, одолеет его князь - они вроде бы и ни при чём…
Таким образом, осаждённым неоткуда было ждать помощи…
Положение их было почти критическое. Съестных припасов осталось очень мало, и нечего было думать о том, чтобы отсидеться за крепкими стенами городища…
Да и осаждающие не ждали. Вадим понимал, что борьба с княжескими дружинами ему не под силу, и торопился кончить своё дело до прибытия Рюрика.
Тёмной ночью повёл он своих людей на приступ. Один за другим гибли защитники крепости.
Вадим вышел из боя победителем. С несколькими самыми отчаянными из своих воинов ворвался он в княжеские хоромы. Там, окружённая толпой беззащитных женщин и детей, ждала врага Эфанда.
Она готова была умереть. Смерть не пугала её, а на случай позора в складках одежд припасён был острый кинжал.
Но Вадим так быстро кинулся на неё, что она не успела выхватить своё оружие. Один миг, и обезумевший старейшина подхватил несчастную женщину и с диким рёвом выскочил с ней из княжеских хором.
Отчаянный крик Эфанды на мгновение заглушил вопли других несчастных…
XXI. КОНЕЦ ЗЛА
Предчувствие чего-то ужасного не оставляло Рюрика во всё время обратного пути. Как он жалел теперь, что не оставил на Ильмене Олофа, но сделанной ошибки уже нельзя было исправить…
Но ещё более он был перепуган, перепуган первый раз в жизни, когда, совсем уже близко от Нова-города, узнал он о дерзком нападении Вадима на его городище.
Некогда было раздумывать о том, виноваты или не виноваты новгородцы в этом мятеже, а приходилось спешить туда, где необходима была его помощь.
Появление князя со свежими отборными силами сразу же нагнало ужас на мятежников. С громкими криками кинулись они было к Волхову, ища на его волнах спасения, но оттуда подоспели ладьи с остальной дружиной князя.