Рюрик
Шрифт:
Вече смущённо молчало. Старики недоумевающе переглядывались друг с другом. Приказание князя произвело на них удручающее впечатление.
– Что же, Русь так Русь, это всё едино, - раздались сперва робкие, неуверенные восклицания.
– А и в самом деле, будем Русью, если так князь наш, батюшка, хочет!
– Только бы правда одна на Руси была.
– Вестимо, так!
Крики эти были прерваны появлением около помоста нескольких старейшин. Это были почтенные старики, убелённые сединами. Вид их был торжественно-важен…
Они смотрели на князя гордо и смело.
Рюрик величавым взором глядел на них в ожидании того, какую они речь поведут.
– Как сказал ты, батюшка-князь, - заговорил, поклонившись князю в пояс, самый старый из них, - так пусть и будет… Видим мы, что ты действительно пользы желаешь народу славянскому и положишь конец неурядицам нашим. Ты один сумеешь сдержать нашу вольницу, верим мы этому, верим и надеемся, что светлое будущее ждёт народ приильменский, чувствуем и верим мы, что и оборонишь ты беззащитных от нападок вражеских, и правого оправдаешь, и виновного покараешь… Потому и кланяемся мы тебе, клятву даём быть тебе верными, беспрекословными слугами, идти за тобой всюду, куда поведёшь ты нас… Сами, своей волей, своим выбором свободным призвали мы тебя, так теперь не от добра же нам добра искать… Что здесь мы говорим, то и в родах наших думают; итак, прими ты привет наш, князь русский великий, бьём тебе челом; княжи и владей нами со всем родом твоим во веки веков.
Лицо Рюрика прояснилось при этих словах.
– Добро говорите вы, старейшины, - сказал он, - и речь ваша мне приятна, вижу я, что искренни речи ваши, а потому пусть и от меня примет народ мой русский поклон приветливый…
Князь низко при громких приветственных криках поклонился вечу.
– А теперь пойдём, принесём жертвы Перуну и весёлым пиром отпразднуем прибытие моё, - заключил Рюрик.
Обо всем этом долго-долго говорили на Ильмене, вспоминая первые шаги вновь избранного князя.
XVII. КНЯЖЬЯ ПРАВДА
Едино солнце на Небе - Божие,
Едина правда на Руси - княжая.
Сразу же почувствовал народ славянский, что как будто и дышать стало легче на Ильмене…
Точно другое солнце взошло над великим озером славянским… Взошло и озарило всё своим благодатным живительным светом…
Князь с супругой своей и ближайшими людьми поселился в старом городище. Здесь быстро срубили крепостцу, обнесли весь небольшой остров стенами, а для княжьей семьи и близких людей возвели хоромы.
Всякий, имевший нужду, - будь то простой родич, старейшина или боярин, - свободно допускался к князю, и каждый уходил удовлетворённый, довольный… Для всех находилось у Рюрика и слово ласковое, и взор приветливый.
Были, конечно, на Ильмене и недовольные. Рюрик старался быть по возможности справедливым ко всем; но в споре, в тяжбе одна из сторон даже и вполне справедливым решением оставалась недовольна. Так уж всегда бывает, так было на первых порах и на Ильмене.
Вздумал было какой-то род не подчиниться княжьему приговору по тяжбе, не в его пользу кончившейся. Вздумал и отказался выдать обидчика из числа своих же родичей.
– Что он с нами поделает! Мы сами за себя постоять сумеем. Пусть-ка попробует заставить нас!
– говорили в непокорном роду.
Послы князя были оскорблены, а тут обиженный снова ударил князю челом.
– Коли ты не справишься, за меня не заступишься, так мой род сам управу найдёт, - говорил челобитчик. Положение было затруднительное. Не удовлетворить обиженного - значило снова дать возникнуть на Ильмене разным неурядицам, но Рюрик быстро нашёл выход.
Он решил пожертвовать одним непокорным родом, чтобы спасти остальные от всех ужасов нового междоусобия.
Послан был князем сильный отряд, отданы были распоряжения наказать, как можно строже, непокорных.
Во главе отряда поставлен был даже брат великого князя - Трувор.
Трувор был молодец решительный, медлить он не любил, все окрестные леса и трущобы знал превосходно. Как снег на голову, явился варяжский отряд в непокорное селенье; прежде чем родичи успели вооружиться и дать отпор, их хижины уже запылали…
Кое-кто из мужчин кинулся на варягов, но тех было много, вооружены они были прекрасно, и варяги подавили вмиг сопротивление…
Не удалось спастись и тем, кто попытался укрыться в дремучих окрестных лесах. Трувор послал за ними погоню, состоявшую из воинов, которым каждая тропа была известна. Всех настигли, всех истребили княжеские дружинники, никому они пощады не дали, самое селение с лица земли стёрли и, обременённые богатой добычей, вернулись в старое городище…
Так был приведён в исполнение княжеский приговор.
Добычу Рюрик частью разделил между всеми варягами, частью отдал обиженному, а женщины непокорного рода стали жёнами молодых варягов.
Этот пример подействовал.
Увидали в родах, как тяжко карает князь непокорных, и никто уже более не осмеливался противиться его приговорам. Поняли родичи, что и в самом деле единая правда воцарилась на Руси, и, волей-неволей, приходилось ей подчиняться…
Впрочем, все этим были довольны… Ясно увидали люди, что и слабому есть на кого надеяться, есть у кого от сильного защиты искать…
Сила на Ильмене перестала быть правом…
Знал обо всех толках и Рюрик, знал и радовался. Понимал он, что доволен им и его правдой народ славянский.
Но, однако, нашлись и недовольные.
Однажды Рюрику сообщили, что к нему идёт большое посольство от кривичей, веси, мери и дреговичей.
Слух оказался верным: посольство явилось и принесло князю обильные дары. Рюрик встретил его с возможной пышностью, ласково и милостиво.
– Бьём тебе челом, княже великий!
– повели свою речь послы, когда Рюрик допустил их к себе.
– Буду вас слушать, - ответил князь, - смело говорите все, чего ищете, и уверены будьте, что поступлю с вами по справедливости… Неправды ищете - вас покараю, за правдой пришли - за вас заступлюсь.