Чтение онлайн

Вот тебе и аппетит! Ганс откинулся на спинку кресла, будто к голове поднесли ядовитую змею, высунувшую смертельное жало. Пашарил в ящике письменного стола, вытащил и положил перед помощником фото известного киллера.

— Он?

Ахмет, не глядя на многократно изученное изображение, отрицательно покачал головой.

— Нет, не он. Какой-то горбоносый, с прижатыми ушами. Молодой. Годков тридцати с хвостиком. Может быть, посланец киллера? Бульбу не раскололи?

— Молчит хохол. Кровью харкает и — ни словечка. Думаю, ничего он не знает, иначе мои умельцы выдрали бы имя посланца из кишок. Сам знаешь — специалисты.

— Может быть, отпустим? — нерешительно предложил Ахмет. — Пусть себе торгует. А рядом посадим своих людишек. Под видом торговцев.

Ганс подумал и разочарованно завздыхал.

— Хорошая мысль, дорогой, просто — замечательная. Да вот беда -

здорово поработали наши парни, долго придется лечиться Бульбе, чтобы мог

ходить.

— Ему не ходить придется — сидеть.

— С выдранными ногтями и порезанной мордой? Предложи другое, кунак, а? Очень прошу — подумай… Так и быть, потеряю дорогое время, погляжу на дерьмового хохла. Может подлечить его по скорому, подмазать, зашить. Сойдет за наживку. Что еще скажешь?

— Я уже подумал, — с оттенком похвальбы признался помощник. — Пустил

за горбоносым Дылду и Босяка. Ты их знаешь. Старательные парни, да?

— Правильно базаришь, кунак, хорошие. Вернулись, что цынканули?

Ахмет насупился. Несмотря на кавказское происхожденние, чисто русским манером запустил пятерню в затылок. Признаваться в неудачах одинаково неприятно представителям всех национальностей, кавказцам — тем более.

— Оглушил их горбоносый, связал. И слинял. Натолкнулся на парней один дедок, вызвал милицию. Пока распутали, пока парни пришли в разум — горбоносый исчез… Но на рынке все же нарисовался — баба одна призналась: спрашивал у нее о Семене и Тарасе…

Ганс облегченно засопел. Дрожащей рукой наполнил вином фужер, выпил залпом. Прокол пехотинцев, появление на горизонте какого-то фрайера — все это не беспокоит его. Главное — не появился страшный киллер…

В одной из квартир панельной пятиэтажки на скособоченном диване сидит толстый человек с обрюзгшим лицом и уныло опущенными длинными усами. Связник командира «эскадрона смерти» по имени Тарас, по кликухе — Бульба. Похудевшее лицо, руки с забинтованнными, лишенными ногтей, пальцами, на могучей груди, выглядывающей из-под клетчатой рубашки — подретушированные шрамы.

Напротив расположился в кресле такой же толстяк, но без усов.

Совет Ахмета использовать связника в качестве подсадной утки не прошел мимо сознания Ганса. Скорей всего, горбоносый — шестерка киллера. Авось, он клюнет на подброшенную приманку.

Ганс приказал спешно подлечить Бульбу, заретушировать следы побоев, побрить и представить ему на обозрение. Вот и сидят друг против друга палач и его жертва. Обмениваются вопрошающими взглядами, натянутыми улыбками.

Тарас недоумевает. Что изменилось? Почти месяц опытные пытошных дел мастера, сменяя друг друга, мучили его… От кого, с каким заданием, должен нарисоваться посетитель, которого он ждет? С каким паролем? В качестве подсказки под моргалы — фотка терминатора.

И вдруг — белохалатный хирург, бинты, мази, сносная еда. Что произошло?

Ганс ни о чем не спрашивает, ничем не интересуется — только осматривает пленника да покряхтывает. Все же удалось медикам подремонтировать хохла. Ходит с трудом, гипс еще не сняли — рано. Но торговать на рынке — не бегать. Сойдет.

— Не таи зла, кореш. Что было — прошло, грех сердиться. Аллах накажет.

— Я говорил же — ничего не знаю, а мне подсовывали какое-то фото, щипали кусачками, ногти повыдирали, — показал Тарас перевязанные руки. — Не по божески это, дружан.

— Сказал же — попутали ромсы! — раздраженно повторил босс. — Пасли другого, взяли тебя… Бывает.

Раздражать похитителей опасно, им недолго замочить нудного заложника. Лучще изобразить понимание и прощение.

— Бывает, — неохотно согласился Тарас, — все бывает… Вот только кто мне вернет фургон с товаром? — все же не удержался он от жалобы. — Куда мне без товара? Разве только в подземный переход псалмы распевать?

В ожесточившемся сердце Ганса колыхнулось невольное сожаление. Действительно, для чего нужно было похищать связника, пытать его? Не лучше ли было подсадить рядом парочку пехотинцев и проследить — с кем Бульба встречается, о чем базарит? Точно так, как они с Ахметом собираются сделать сейчас. С опозданием. Ибо непонятный горбоносый мужик давно бы уже сидел на крепком крючке.

— Товар приказал вернуть. Понимаю, без него — могила. Торгуй, дорогой кореш, живи… Правда, не колбасами-ветчиной, придется тебе, кунак, заняться разной мелочевкой: кремы, притирания, духи, белье, бабские затычки… Уверен, справишься…

Все ясно. Будто сдернули завесу. Все равно — кранты. Или от длинных рук Монаха, или от пастухов, которых подсадит Ганс. Выход один — исхитриться бежать. Прямо с рынка. Пленник разочарованно вздохнул. Попробуй сбежать на загипсованных ногах, если даже до туалета он с трудом добирается?

— … торговлю откроешь не на Кировском и не на Люберецком, где тебя знают — на Сокольническом. И вот еще что, дорогой кунак, не вздумай бежать, — Ганс будто подслушал потаеннные мысли «друга». — Поймаем — лишишься головы… Понимаю твое состояние, — кивнул он на перевязанные руки и загипсованные ноги. Горестно вздохнул. — Дам тебе дружан, парочку пехотинцев. Они будут торговать, ты — рядышком пить пиво, балдеть с телками… Вах, настоящий предприниматель!… Соседям скажешь: попал в аварию, столкнулся на своей иномарке с грузовиком. Вот и пострадал. Спасибо, дескать, докторам — вытащили из могилы… Скажешь?

— Скажу, — угрюмо пообещал Бульба, поочередно дернув за правый и левый ус. Будто проверил их сохранность. — Так и сделаю.

— Долго проживешь, кунак! — восхитился достигнутым согласием палач. — Детишкам, внукам расскажешь обо мне: какой добрый приятель, да!

Ганс любил многословие. По его мнению, молчун — опасный человек, кто знает, какие замыслы таятся в его непросвечиваемой башке? Другое дело

— говорун, весь на виду, не держит камня за пазухой, не планирует зла собеседнику.