Чтение онлайн

— По-моему, вы говорили, что он был без ума от какой-то шахтерки.

— Это еще одна вещь, которую я не понимаю. Вам не холодно?

— Нет. Что это за созвездие, вон тот треугольник?

Блэар посмотрел в ту сторону, куда показывала рукой Шарлотта.

— Камелопарда.

— Что значит «камелопард»?

— Жираф.

— Так я и думала. Я видела камелопардов [59] на картинках и еще тогда подумала, что они похожи на жирафов. Значит, они и в самом деле жирафы. Ну что ж, по крайней мере этот вопрос снят, легче будет отправляться в могилу.

— А вы действительно собирались спрыгнуть вниз? Там, на обрыве в живодерне?

— Нет, смелости не хватило.

— Вы имеете в виду, в тот раз?

— Сама не знаю, что я имею в виду.

Они помолчали. Снизу донесся стук проезжающей повозки; казалось, он долетел до них откуда-то издалека.

— Я плохо обращалась с Джоном, — проговорила Шарлотта. — Он бы пошел на такой ущербный брак и позволил бы мне жить так, как я захочу. Он был слишком хорошим, слишком чистым, настоящим образцовым христианином.

— Ну, не совсем образцовым. — Блэар подумал о Розе.

— Но лучше меня.

— А Эрншоу?

— Это страшный человек. Как бы мне хотелось заставить его пострадать!

— Если уж вам это не удалось, то никто не сможет. Это я говорю в порядке комплимента.

— Спасибо. Ради вашего же блага должна вам сказать, что Джона Мэйпоула вам не найти никогда. Я не знаю, где он или что с ним произошло, но уверена, что его нет в живых. Сожалею, что вас втянули в это дело. Вы интересный человек. Я была к вам несправедлива. — Шарлотта подошла к перилам. Пепельный свет с улицы упал ей на лицо. — Оставляю вас вашим звездам, — добавила она.

Он ощутил быстрое прикосновение к руке, и Шарлотта исчезла, легко и бесшумно спустившись по деревянной стремянке к ступеням лестницы, что вела с колокольни вниз.

Блэар снова отыскал Юпитер. Ио по-прежнему висела все с той же стороны планеты. С противоположной Ганимед и Каллисто слились, превратившись в двух голубых близнецов. Европа поднялась высоко и стояла на большом удалении от Юпитера, словно камень, брошенный чьей-то гигантской рукой.

Мысли Блэара, однако, были устремлены к Шарлотте. Еще когда она стояла на площадке колокольни, в том слабом свете, что падал на нее снизу, с улицы, Шарлотта показалась ему очень необычной, какой-то совершенно другой, и в сознании Блэара родилась абсолютно новая идея. Теперь он уже не мог сосредоточиться, чтобы вычислять долготу по юпитерианским лунам. Он вообще перестал понимать, где находится.

В памяти Блэара всплыла Роза, тот момент, когда он поймал ее бледное, даже очень бледное отражение. И девушка из коттеджа Шарлотты. То, как она спряталась в темноте, словно горничная, которую застали за примеркой платьев хозяйки. В силуэте этой девушки было отдаленное сходство с Розой, но Блэар не смог бы уверенно сказать, объяснялось ли оно ростом или блеском волос. Ему вспомнился недопитый чай на кухонном столе и сама кухня — без единой книжки, даже без лампы. Больше всего его поразило, что, несмотря на испытанный девушкой неподдельный страх, она ни слова не сказала Шарлотте о странном человеке, которого видела в окне.

Он сложил телескоп и треножник, убрал их в чехол, спустился с наружной площадки внутрь башни колокольни и сбежал по ступеням лестницы. Служба закончилась, и погруженная в полную тьму церковь возвышалась чернеющим бочонком, только в боковых приделах тускло мерцали поставленные прихожанами свечи. Когда он вышел на улицу, Шарлотты не было видно ни перед церковью, ни позади, на прилегающем к церкви кладбище. Вероятнее всего, возле его гостиницы Шарлотту поджидала коляска.

Кратчайший путь назад к гостинице пролегал по той аллее, что шла мимо мясных рядов. Блэар устремился по ней, надеясь догнать Шарлотту, но вдруг споткнулся, шляпа его отлетела в сторону. Чья-то возникшая из темноты нога резко ударила его в живот. Он упал и перевернулся лицом вниз, силясь перевести дыхание, но теперь уже множество ног продолжали бить его. В рот ему загнали промасленную тряпку, почти пропихнув ею язык в горло, после чего рот завязали. Скрутив ремнями руки и ноги, его бросили в какой-то деревянный ящик, и под ним немедленно пришли в движение колеса. «Тележка», — сообразил Блэар. Они пересекли улицу, и в слабом свете ее Блэару удалось разглядеть, что стенки ящика изнутри выкрашены красным. Признаков лошади не чувствовалось, однако повозка резко набирала ход под стук дюжины клогов по булыжникам мостовой.

Билл Джейксон заглянул внутрь тележки и произнес:

— Он смотрит.

На голову Блэару накинули мешок. Накопившаяся в нем едкая пороховая пыль облаком окутала Блэара, обожгла ему глаза, сделала почти невозможным и без того предельно затрудненное дыхание. Было слышно, как колеса тележки, торопливо переезжая из улицы в улицу, давили устричные ракушки, скользили в овечьем навозе. Процессия протиснулась в ворота и устремилась дальше по какому-то спуску. Блэар надеялся, что его лишь повозят по городу, просто чтобы запугать, и отпустят. То, что Билл Джейксон не один, возможно, могло служить хорошим признаком. Раскрылись тяжелые ворота, и тележка, судя по возникшему эху, загрохотала по туннелю. Блэар не припоминал, чтобы в центре города находилась действующая шахта. Рука его нащупала на дне тележки какую-то гладкую палочку. С одного конца обломанную, с другого ее густо покрывала шерсть. Блэар сообразил, что красный цвет тележки вовсе не краска и что он опять очутился возле живодерни с ее провалом.

Мешок сорвали с его головы, выдрав заодно и клок волос. На этот раз он оказался в нижней части провала, где днем, когда шла работа, живодер поджидал остриженных перед забоем овец: они падали с обрыва, ломали ноги, так их было легче забивать и разделывать. Однако теперь живодер внизу отсутствовал, как не было и овец, только весь пол покрывала корка из накопившихся жира и запекшейся крови. Сбоку стояли два стола для разделки туш, красные, как алтари. На крючьях для мясных туш висели лампы. Побелка, когда-то очень давно нанесенная на стены, едва просматривалась под толстым слоем налипшей черноты и свежими розовыми брызгами.

Билл Джейксон разделся, оставшись лишь в шелковом шарфике и обитых медью клогах. Блэар узнал Альберта Смоллбоуна. Четверо других были шахтерами, о чем свидетельствовала въевшаяся в лица угольная пыль. Еще одного, человека с густыми, как щетка, усами, Блэар вспомнил: это был конюх с шахты Хэнни, тот самый, которому Блэар помог тогда справиться с пони. С Блэара содрали одежду, рванув рубашку так, что пуговицы разлетелись в разные стороны. Когда его повалили на спину и стали сдирать штаны, Блэар вдруг обратил внимание, что все окружавшие его шахтеры были без масок. Значит, они не боялись оказаться впоследствии узнанными, такой проблемы для них не существовало.

— Теперь и у тебя черная рожа, как у нас, — Билл нарочно произнес эти слова, коверкая их так, как говорили на местном диалекте. Но Блэар понимал: его-то лицо черно от пороха, остатки которого были в мешке, а не от угля.

Билл приплясывал на месте, разминаясь и с удовольствием предвкушая то, что должно было последовать. Блэара поставили на ноги, и он ощутил себя нагим и маленьким, перепачканным кровью, что оставалась в тележке и скопилась здесь, на полу. На ноги ему насильно нацепили клоги и защелкнули застежки.