Роза Версаля
Шрифт:
Полянский, слушая доклад, выстукивал пальцами по поверхности стола ритмичную дробь.
– Так, так… Значит, французская ниточка рвётся… А жаль, – разочарованно вздохнул поручик. – Ступай, голубчик… Благодарю за службу…
Не успел филёр выйти из кабинета следователя, как в дверь буквально вихрем влетел его коллега по ремеслу.
– У тебя что? – поинтересовался Полянский, выжидающе воззрившись на второго филёра. – Никак, новости есть?
– Точно так-с, господин следователь! – отрапортовал филёр.
– Так не медли, докладывай!
– Купец пропавший объявился. Избитый весь, лицо – сплошное месиво, – выпалил тот на одном дыхании.
– Василий Глызин? – переспросил Полянский. – Ничего не путаешь?
– Никак нет-с! – филёр вытянулся перед начальником по струнке.
– Хорошо, хвалю… Ступай…
Алексей Фёдорович тотчас отправил своих людей в Бахметьевский переулок, а сам сел в казённый экипаж и покатил на Пречистенку.
Не успел чиновник по следственным делам войти в дом Глызиных, как с бельэтажа спустилась уже пришедшая в себя Анастасия Николаевна.
– Ах, сударь! Я отчего-то знала, что вы непременно придёте! Умоляю, защитите меня от мужа! Он совершенно обезумел! Чуть не задушил меня на глазах у всей прислуги!
– Не волнуйтесь, сударыня. Я здесь именно затем, чтобы во всём разобраться.
– Да, да… Благодарю вас… Но я опасаюсь ещё и за Илью Ивановича. Мой муж… Ах… – женщина не выдержала и разрыдалась.
– Успокойтесь, сударыня! С господином Глызиным-младшим ничего не случится, уверяю вас. Мои люди уже охраняют его.
Анастасия Николаевна поразилась оперативности жандарма:
– Как? Уже?..
– Ток точно-с… Но сейчас я хотел бы видеть Василия Ивановича.
– Он в своём кабинете. Прошу прощения, но провожать вас к нему не стану…
– Не извольте беспокоиться, я помню дорогу, – сказал Полянский, снимая шинель и фуражку.
…Господин Глызин лежал в кабинете на кожаном диване, обдумывая, с чего начать: добить жену, застрелить брата или отправиться в банк? Появление нежданного визитёра прервало его тягостные раздумья.
– Позвольте представиться: чиновник по следственным делам Алексей Фёдорович Полянский, – отрекомендовался незнакомец.
Купец с трудом поднялся и сел.
– Прошу, сударь, – указал он жандарму на стул.
Приблизившись, поручик пришёл в ужас: лицо несчастного хозяина дома напоминало сплошной синяк.
– Позвольте выразить вам моё искреннее сочувствие.
– А, пустое, – отмахнулся купец. – Хорошо, жив остался…
– Вчера днём ваша супруга посетила жандармский участок, и я имел честь с ней беседовать, – начал Полянский издалека.
– А, эта… – из уст купца готов был уже сорваться нелестный эпитет в адрес жены, но Алексей Фёдорович мягко перебил:
– Так вот, Василий Иванович. Я внимательно выслушал Анастасию Николаевну, а вчера – ещё и вашу прислугу. И сделал кое-какие выводы…
– И какие же, интересно?! – вызывающе поинтересовался купец.
– Полагаю, похитили вас из-за бриллианта. Не так ли?
– Да. Избивали даже, как видите… И мне пришлось-таки назвать бандитам номер банковского сейфа и шифр… Жизнь дороже, – прошамкал Глызин разбитыми губами.
– К похищению, по всей видимости, имеет отношение ваш младший брат?
– Не сомневаюсь нисколько! Это он на меня журналистов натравил! Вся Москва по его милости про бриллиант узнала! – взъерошился Василий Иванович.
– М-да… Так вот, Василий Иванович, ваш брат содержится сейчас под домашним арестом…
– Почему это под домашним?! Его место на каторге! – ещё пуще вознегодовал Глызин-старший.
– Уверяю вас, я во всём разберусь. А меру наказания определит в итоге суд.
– И про жену мою, змеюку, не забудьте! Она давно уже в полюбовницах у брата ходит! Они вдвоём всё это устроили! Небось, не ожидали, душегубы, что их подельники меня не добьют и я жив останусь…
Алексей Фёдорович поднялся со стула и прошёлся по кабинету:
– Я понимаю, Василий Иванович, что вы сейчас не в лучшей форме, но…
– Договаривайте!
– Нам следует посетить банк Петровского, – закончил мысль Полянский.
– Боюсь, бриллианта там уже нет: бандиты наверняка времени даром не теряли.
– Но разве могли они получить камень из хранилища без вас?
– Могли. Братец мой прекрасно знает мою подпись, доверенность мог подделать у нотариуса… Пришёл в банк, открыл ячейку, набрал шифр, забрал бриллиант – и вся недолга…
В памяти Полянского всплыли невольно фальшивые купчие на приобретение московской недвижимости: пресловутые «Червонные валеты» тоже весьма преуспели с поддельными подписями и печатями. Перед глазами поручика тут же встал образ блистательной Елизаветы Кшесинской, а впоследствии – баронессы Матильды фон Штейн.
– М-да… – усилием воли стряхнул поручик наваждение. – В любом случае, Василий Иванович, нам следует посетить банк, дабы всё выяснить на месте. Например, кто в действительности воспользовался фальшивой доверенностью, – резюмировал он.
– Резонно, – согласился купец. – Только я всё равно не сомневаюсь, что это дело рук моего братца…
«Не вяжется… Ничего не вяжется… Неужели Глызин-младший настолько глуп, чтобы отправиться в банк самолично? Сомневаюсь… Женщине, полагаю, поменять образ проще… Как, скажем, Кшесинской-фон Штейн».
– Простите, Василий Иванович, я понимаю, что вам тяжело говорить о событиях последних дней, но всё же… Как вам удалось спастись? Глядя на вас, нетрудно догадаться, что за вами кто-то поухаживал, – Полянский бросил выразительный взгляд на чистую одежду купца и заботливо обработанные раны.