Чтение онлайн

— Неужто для этого надобно проливать кровь, покуда все не погибнут? — спросила Ронья. — Неужто нет другого пути?

Маттис бросил на нее недовольный взгляд. Ладно бы еще препираться с Лувис. Но то, что и Ронья не хотела его понять, для него было слишком.

— Придумай тогда другой способ, раз ты такая умная! Выкури Борку из Маттисборгена. А после пусть он со своей воровской шайкой заляжет где-нибудь в лесу спокойно, как лисье дерьмо. Тогда я их больше не трону.

Он помолчал, подумал, а после пробормотал:

— Хотя Борку я убивать не стану, а не то все разбойники назовут меня негодяем!

Ронья каждый день встречала в лесу Бирка. Только это и утешало ее. Но теперь ни она, ни Бирк не могли больше беспечно радоваться весне.

— Из-за этих двух упрямых разбойничьих хёвдингов нам и весна теперь не в радость. Они просто спятили, — сказал Бирк.

Как жаль, думала Ронья, что Маттис стал старым и упрямым до глупости. И это ее Маттис, мачтовая сосна в лесу, сильный и смелый! Почему теперь она может лишь с одним Бирком поделиться своими горестями?

— Кабы ты не был мне братом, — сказала она, — что бы я стала делать?

Они сидели у лесного озерка, вокруг них цвела весна, но они этого не замечали.

— Правда, если бы я не считала тебя своим братом, я, может, и не печалилась бы оттого, что Маттис хочет сжить Борку со свету, — добавила Ронья.

Она взглянула на Бирка и рассмеялась:

— Значит, это у меня из-за тебя столько огорчений!

— Я не хочу, чтобы ты тревожилась, — ответил Бирк. — Но мне тоже нелегко.

Они долго сидели опечаленные, но вместе им все же было легче переносить все горести. Хотя — обоим им было невесело.

— Знаешь, как страшно ждать, гадая, кто из них вернется вечером живым, а кто мертвым? — сказала Ронья.

— Пока еще никто не погиб, — возразил Бирк. — Но это, видно, потому, что кнехты фогда теперь снова рыщут по лесам. Маттису и Борке просто некогда сводить счеты. Теперь у них главная забота — прятаться от кнехтов.

— Так оно и есть, и это здорово.

Бирк засмеялся:

— Подумать только, и кнехты фогда на что-то пригодились, ну и дела!

— Все же неспокойная у нас с тобой жизнь, — вздохнула Ронья. — И, верно, всегда будет неспокойной.

Они поднялись, пошли и вдруг увидели, что на лужайке пасутся дикие лошади. В этом табуне были также Шалый и Дикий. Бирк посвистел, подзывая их. Они оба подняли головы и нерешительно посмотрели на него, а после снова принялись щипать траву. Видно было, что он им ни к чему.

— Настоящие зверюги, а с виду такие кроткие, — возмутился Бирк.

Ронья решила идти домой. Из-за двух старых, упрямых, как быки, разбойников ей теперь и в лесу покоя не было.

В этот день они с Бирком расстались, как всегда, далеко от Волчьего ущелья, далеко от всех разбойничьих троп. Они знали, где обычно проезжал Маттис и где пролегали дороги Борки. И все же они боялись, чтобы кто-нибудь не увидел их вместе.

Ронья велела Бирку уходить первым.

— Увидимся завтра, — сказал он и убежал. Ронья задержалась ненадолго, чтобы поглядеть на новорожденных лисят. Они играли и так потешно прыгали. Но Ронью и они не порадовали. Она мрачно смотрела на них и думала: будет ли снова когда-нибудь все как прежде? Может, ей уже не придется больше радоваться в этом лесу.

Потом она отправилась домой и подошла к Волчьему ущелью. Там стояли на карауле Юен и Коротышка Клипп. Они улыбались, довольные.

— Давай-ка, поторапливайся, — сказал Юен, — дома увидишь, что случилось.

— Наверно, что-то, приятное, судя по вашим рожам? — полюбопытствовала она.

— Да, уж это точно, — ухмыльнулся Клипп, — сама увидишь.

Ронья пустилась бежать. Чего-нибудь приятного ей сейчас ужасно хотелось.

Вскоре она уже стояла перед закрытой дверью каменного зала и слышала, как смеется Маттис. Это был громкий, грохочущий смех, который согревал ее и прогонял прочь тревоги. И ей захотелось поскорее узнать, что его рассмешило.

Она быстро скользнула в каменный зал. Увидев ее, Маттис подбежал к ней, обхватил ее руками, потом поднял и закружил по залу.

— Ронья, дочка моя! — закричал он. — Твоя правда! Ни к чему нам проливать кровь. Теперь Борка уберется отсюда раньше, чем успеет пукнуть спросонок. Уж поверь мне!

— А почему? — спросила Ронья. Маттис показал пальцем:

— Погляди-ка! Погляди-ка, кого я только что поймал собственными руками!

В каменном зале было полным-полно разбойников, они громко шумели, прыгали, и Ронья не сразу разглядела, на что ей указывал Маттис.

— Ясно тебе, Ронья? Мне теперь стоит только сказать Борке: «Уберешься ли ты теперь отсюда? Хочешь получить обратно своего змееныша или нет?»

И тут она увидела Бирка. Он лежал в углу, связанный по рукам и ногам. Лоб его был окровавлен, а в глазах затаилось отчаяние. Вокруг него скакали разбойники. Они хохотали и кричали:

— Эй ты, сыночек Борки! Когда же ты отправишься домой к папочке?

Ронья громко вскрикнула, из глаз ее покатились слезы ярости.

— Ты не посмеешь этого сделать, зверюга! — кричала она, набросившись с кулаками на Маттиса. — Не посмеешь!

Маттис резко отшвырнул ее от себя. Смеяться он перестал. Лицо его побелело от злости.

— Что это я не посмею сделать? О чем это говорит моя дочка? — грозно прорычал он.

— Я скажу тебе, о чем! — крикнула Ронья. — Ты можешь грабить деньги, золото и разное там барахло, но людей красть я тебе не позволю, а не то я тебе больше не дочь!

— Да неужто это человек? Я поймал змееныша, вошь, щенка-ворюгу и наконец могу освободить замок моих предков. А останешься ли ты моей дочерью или нет — дело твое, — сказал он каким-то не своим голосом.

— Тьфу на тебя! — крикнула Ронья.