Чтение онлайн

Длинное, построенное буквой «Г» здание с непременными рельефами колон и балясин, и башенка какая бывает на пасхальном куличе размещалась как раз на изгибе. В одном изгибе «Г» была лавка галантерейная, в другом продуктовая.

При последней капитальной реставрации магазина в 21 веке когда вскрыли пол, обнаружили целые россыпи монет царской чеканки просыпающиеся годами в щели в полу. Но самое примечательное, так это обнаружили подземный ход, ведущий в бывший жилой Кубринский дом. Помимо того, что хозяин любил втихую от посторонних глаз посещать свой магазин, он ещё и прятал в подземном ходе часть товара. Рулоны бесценной парчи и китайского шелка остались частью целые, частью попорченные грызунами. Куда делся материал не знаю. Но то, что с монетами бегала детвора на улице слышал. Вот именно у этой лавки я и назначил встречу с поручиком. Солнышко набирало высоту. Воробьи чирикали как сумасшедшие и затеяли драку у лужи. Легкий весенний ветерок приятно холодил голову. Я не выспался и чувствовал себя как с глубокого похмелья. Голова гудела. Пока я стоял у Кубринского магазина, никого конкретного я не ждал. Но то, что придут свидетели нашей встречи я не сомневался. А для алиби они мне были нужны. Пару вчерашних лиц я увидел через дорогу в сквере. Сидя на лавочке они с сосредоточенным видом изучали газеты. Изредка бросая взгляды поверх желтых страниц.

Честно говоря, я все ждал некого безликого гонца, который подойдет и сухим официальным тоном известит меня о безвременной кончине поручика. Я изображу удивление и недоверие и всё этим кончится. Но вот кого я совсем не рассчитывал увидеть, так это решительно шагающую ко мне личность. Полы его сюртука развивались от стремительного шага. Трость черного дерева чеканила по булыжной мостовой. Было без пяти десять по полудню.

— Добрый день. Это вы мичман Лазарев? Я..Воронцов Георгий Петрович.

— У вас тут встреча с господином Лапиным, насколько мне известно? Так вот хочу предупредить, что я бросил вызов первым. И пока мы не оговорим все обстоятельства нашего дела, вы не будите настаивать на решении своего вопроса.

— Позвольте? Но я конкретно договорился с ним вчера на это место и время. А то, что вы не оговорили сразу, это ваша проблема.

Граф предложил мне попросту стоять и курить в сторонке, пока он будет решать. Ситуация меня крайне забавляла. Что-то мне это напоминало. Некие ассоциации так и витали в весеннем воздухе. Уступить я ему не мог, дело чести. А вздорить и собачится из-за покойника, который не придет было смешно. Но Воронцов продолжал настаивать.

— Que diable vous emporte! (Черт вас побери!) Я вызвал первым и вторым не буду!

— Но позвольте! Я дерусь с этим человеком!

— Вы, что же не признаете моё право? Но это глупо.

Может мы и припирались так и дальше, и черт знает чем бы это наша перепалка кончилась, если б не подошли два человека в скромных котелках.

— Господин Лазарев Игорь Николаевич? — осведомился старший из них.

— Да. А что вы хотели?

— Вы арестованы по подозрению в убийстве поручика Лапина И.М.

И тут Воронцов взорвался:

— Господа! Вы несете какую-то чушь! Мичман Лазарев никоим образом этого сделать не мог!

— Почему? Позвольте полюбопытствовать? — наклонил голову набок полицейский.

— Да потому, что эту ночь он провел в гостях в моем доме и я могу это подтвердить!

— Вы уверены.,- полицейский замялся, — ваше благородие.

— Ваше сиятельство, — одернул его Григорий слегка покривив лицом, — Слово дворянина.

— Ну что ж. Произошло недоразумение. Прошу меня извинить. Но я думаю мы еще встретимся для выяснения кое-каких вопросов.

Уж не знаю, почему но полицейский отстал. Видимо они просто были посланы прощупать мою персону на предмет удостоверения личности. И арест был для отвода глаз. Но поскольку не удалось а состава преступления на самом деле не было никакого, то оставили это на потом. А что Воронцов не фунт изюма, они тоже знали и приняли верное решение шум не поднимать. Стоило полицейским отойти на десяток шагов, как Григорий улыбнулся и сказал:

— Не согласитесь ли отобедать у меня?

— Зачем вы это сделали граф? — спросил я, по-новому взглянув на Воронцова.

— Терпеть не могу этих пиявок, уж если присосутся к человеку, то это надолго. И потом, почему одному порядочному человеку не помочь другому порядочному человеку?

И он подмигнул увлекая меня под руку за собой. Наклонившись же к моему уху сказал:

— А если серьезно мичман, у меня к вам есть ещё вопросы.

Дошли мы до Воронцовского дома довольно быстро. Интересовало же Георгия то, что произошло после его ухода. И хоть о событиях ему доложили он решил это узнать из первых рук и у непосредственного участника.

— Это правда мичман, что карты крапленые были? — несколько раз переспрашивал он.

На, что я утвердительно кивал головой. В картах мне фарта не было, и в преферанс я играл последний раз почти сто лет назад, но на зрение не жаловался и отметину на карте увидел. При игре это конечно вряд ли бы произошло, там специально обложки разглядывать времени нет. Но показаться профаном не хотелось и я даже рассказал графу анекдот.

— Судят одного игрока убившего своего партнера по игре. Судья спрашивает: «Подсудимый расскажите как было дело?» На что тот отвечает: «Я хожу в пику, и партнер в пику. Я в бубну, и партнер в бубну. Я в черву, и партнер в черву». Судья не выдерживает и кричит: «канделябром его! канделябром!» Подсудимый отвечает разводя руками: «А я так и сделал Ваша честь.»

Воронцов коротко хохотнул, откидывая голову назад от чего его курносый задиристый нос выглядел ещё задиристей. Белокурые локоны выбивающиеся из под цилиндра придавали его облику вид несерьезный, хотя глаза говорили об обратном. В них поселилась печаль и улыбаться они разучились.

— Тимофей! — крикнул граф заходя в дом.

Тимофей? Вспомнил я, да не ужели тот же? На моей памяти он был сгорбленный старый в штопаной безрукавке. И вот он сейчас выйдет и поздоровается: «Здравствуйте господин Браузер». Бред конечно. На крик вышел наш с графом ровесник. Он утирал рукавом рот и улыбался как кот дорвавшийся до сметаны.

— Тимофей, хорошенько запомни этого господина. Если придут урядники скажешь, что он у нас ночевал.

— Не извольте сумлеваться барин, — Тимофей кивнул.

Воронцов же скинув цилиндр на рогатую вешалку и небрежно воткнув трость в подставку, уже шагал по дому той же летящей походкой, словно куда-то торопился. И мне пришлось поспевать за ним. Двигало же мной банальное любопытство.

как тут всё будет я видел. Но вот как тут всё было я видел впервые. Обстановка дома была явно богаче. Стояли старинные вазы, висели картины. Немецких мастеров, изображающих русскую зиму я не знал, а вот легкую кисть Айвазовского И.К. не узнать было не возможно. Плодовитый был мастер и единственный из известных мне русских художников, который сказал: «Счастье улыбнулось мне!» Оно конечно улыбалось почти всем, но все это могли сказать на склоне лет. Многие умерли в нищете, от голода и болезней.