Ромашка-1
Шрифт:
– Чего ты вылупилась?!
Дорохина утыкается лбом в кулак, а потом утирает слезы. Пересаживаюсь на диван, заставляя ее развернуться ко мне лицом. Пока Светка успокаивается, опустив голову и сжав кулаками виски, немного привожу себя в порядок, стирая влажной салфеткой черные разводы с физиономии.
– Свет, ты сейчас, то, что про Рому сказала, ты не шутила?
Та вскидывается:
– Да какие шутки, ну! Я его еще со школы любила.
А потом? Недоверчиво качаю головой…. Мое самолюбие свербит: «Ага, со школы, а сама с Гришкой Цепеневым… Тоже, нашла себе мачо лишаться девственности. И в институте у нее парень был, точно знаю. Вадим. А Ленчик? А куча других, про которых она рассказывала?». Но все равно подругу жалко и я морщу лоб:
– Свет.
Дорохина недовольно протестует:
– Маш, ну все, было и сплыло, я прошу тебя…. Ладно, пойду какую-нибудь таблетку найду, а то голова так разболелась…
Переступив с ноги на ногу, поддавшись волне нежности, поднявшейся изнутри, тянусь приобнять подругу:
– Светунь, ты прости меня.
Та качает головой:
– Маш, ну, я тебя умоляю. Было и прошло. Я тебе рассказала, как своей подруге… Фу-у-ух
Светлана чешет голову и отмахивается:
– В общем, жизнь продолжается, никто не умер.
Рома
Она ушла в слезах... Подавив желание кинуться следом, медленно выхожу из подъезда в шумный сияющий огнями городской вечер. Прав ли я, порвав с Машей? Мне кажется - да, не зря же говорят – все, что не делается – к лучшему. Наши отношения и так зашли слишком далеко, постепенно превратившись из приятного совместного времяпровождения, сдобренного интимом, во что-то тягучее с нарастающим напряжением, словно перед грозой, с намеками на будущее и свадьбу. Ну не готов я заводить семью!
Предыдущие разговоры о бывших увлечениях подготовили почву, и все-таки, я не был уверен, что Машка сдастся. И правда, наше сегодняшнее объяснение получилось слишком тяжелым и рвущим душу, начальный план свести все к умной беседе за бокалом вина, понимающих друг друга мужчины и женщины не удался… Со вздохом качаю головой – слава богу, все позади!
Навстречу, по тротуару, щебеча, движется парочка девиц, и мы заинтересованно глядим друг на друга, обмениваясь улыбками. Симпатичные, но сейчас нет настроения флиртовать с ними. Вот и мой Range Rover - подхожу к своему мустангу, и он призывно откликается на сигнал электронного ключа. Минута и вот я уже отъезжаю от тротуара, выруливая на полосу движения и подрезая какую-то курицу в розовой таратайке. Сердито огрызаюсь:
– Твою таксу, вот коза! Продай тачку – купи мозги. Кто этим мартышкам еще машины продает...
Движение на улицах активное, заторов нет. Когда трезвонит моя Nokia и на дисплее высвечивается «Лана», я отвлекаюсь, чтобы нажать кнопку отбоя и кривая усмешка сама просится на лицо:
– Извини дорогая. Гаишники сердятся, когда я за рулем болтаю. Тем более, что с первого января все так подорожало….
Вот чего-чего, а выслушивать сейчас нудеж призраков из прошлого, мне совсем не в кайф. Телефон вдруг выскальзывает из вспотевших пальцев, я дергаюсь поймать его, нечаянно заворачивая руль влево и вылетая в другую полосу движения. Удар и темнота…
1-2
Маша.
Махнув полстакана вискаря, беру с собой в гостиную бутылку с остатками алкоголя и там горюю. Завалившись на диван калачиком, утыкаюсь носом в изгиб локтя и вышитую черную подушечку и сразу ломаюсь – реву, не сдерживаясь. Только легче от этого, совсем не становится... Ничего не вижу и не слышу, только одна мысль ковыряет душу, выворачивая ее наизнанку – Рома меня бросил! Это конец!
Где то далеко, в другой вселенной, раздаются дверные стуки, шаги, но мой плач, моя боль заглушают все. Светка теребит меня за плечо.
– Маш! Ма-а-аш!
Новая волна слез захлестывает меня, вызывая глухой и безнадежный вой, глохнущий в подушке.
– Ну, чего ты воешь?
Приподнявшись на локоть, опираюсь, чтобы спустить ноги и сесть, язвительно огрызаясь:
– Ноготь сломала!
Хватаю со стола бутылку с вискарем и пытаюсь к ней присосаться - упьюсь до поросячьего визга, так чтобы неделю наизнанку выворачивало! И память отшибло! Дорохина кидается отнять:
– Куда ты… Хватит!
Как же мне плохо… Слезы снова начинают литься ручьем, и я утираю их, размывая тушь, потом утыкаюсь носом в сложенные домиком ладони, причитая и ругая всех и вся:
– А-а-ай…
Неожиданно совсем рядом раздается странное:
– Пф-ф-ф!
И меня окатывает то ли слюнями, то ли водяными брызгами. Еще и оплевали! От неожиданности вскрикиваю, вмиг затыкаясь и недоуменно смотрю на Светку, стоящую с полупустым стаканом в руке.
– Тебе чего, делать нечего, что ли?
Дорохина вдруг замирает, а потом орет:
– Сто пудов, ну сто пудов!
– Да что, сто пудов то?
– Да сто пудов, я знаю, что нам делать! Клин клином! Приворот! Ну, я не знаю, ну эти все ведьмы там, колдуньи.
– Слушай, Свет.
– Да, слушаю, слушаю… В общем, вставай, иди умойся, поехали!
– Куда? Что, прямо сейчас?
Она сует мне под нос какой-то глянец, видимо купила, когда выходила на улицу:
– Смотри, вот, смотри…
Взгляд натыкается на яркую обложку журнала «Женские страсти». Броские заголовки содержания составляют обычный дамский набор для такой макулатуры: «все женщины в душе кошки», «вернуть любимого», «советы профессионального колдуна-шамана»…. Стоп! Склонившись к странице, вчитываюсь еще раз, потом задумчиво кусаю и облизываю губы Профессиональный колдун-шаман?! Клин клином?
***
Через сорок минут мы уже входим в стеклянный подъезд с табличкой «Медицинский центр». В холле учреждения оказывается уйма народу - и персонала в белых халатах, и посетителей.
– Слушай, разве это здесь?
– Ну, я не знаю, адрес этот напечатан.
Идем, оглядываясь, вдоль окошек регистратуры.
– Больше, похоже, на поликлинику.
Да я уже заметила. За стеклами виднеются стеллажи с карточками больных. Оглядываясь по сторонам, пожимаю плечами: