Чтение онлайн

Клиника была из тех солидных, давно зарекомендовавших себя лечебных учреждений, которые принимали больных вот уже более ста лет. Об этом говорили и архитектура, и внутреннее убранство; видимо интерьеры тщательно сохраняли, дабы вызывать доверие у вновь прибывших пациентов и их родственников. Здания клиники располагались в довольно обширном ухоженном парке. Пациенты, помимо общего корпуса, по желанию могли занимать отдельные коттеджи, полностью оснащенные всем медицинским оборудованием. Имелась так же небольшая гостиница, для гостей. Борис заранее распорядился, чтобы для него зарезервировали два номера. Сам он занимал коттедж, где помимо Вики и Валентины всегда находилась дежурная медсестра. Собственно, жилые комнаты располагались на втором этаже, опоясанном широкой застекленной верандой. Здесь находилась спальня Бориса, соединенная с кабинетом, небольшая гостиная и комната сиделки, где постоянно жила Валентина. Вика с тех пор, как Борис пошел на поправку, перебралась в гостиницу.

Поздоровавшись с Борисом, Андрей и Маша отправились распаковывать багаж и переодеваться к обеду.

Обед Борис распорядился накрыть у себя, чтобы было по-домашнему. Франц и здесь пригодился. Он знал, у кого стоит заказать местный копчености, где делают лучший сыр. Повара решили пригласить из того ресторанчика, в котором обедали с Ритой. Вина Борис выбирал сам.

В назначенное время явился доктор Вейнцель. Вика привезла какое-то чудо кулинарного искусства, Валя помогала присланному из ресторана официанту.

Доктор был очень мил и сразу же расположил к себе Машу. Андрей попытался, было, рассказать о делах, но потом махнул рукой, видя, что Борис слушает его только из вежливости. Андрей чувствовал, что его бывший шеф что-то задумал. Поэтому решил дождаться, когда же Борис сам все расскажет.

Обед удался на славу.

– Ну, о делах поговорим завтра, а сегодня – отдыхать, – сказал Борис Андрею и Маше после кофе. – Если есть желание, погуляйте по окрестностям. Здесь чудесные виды.

– Да, – согласилась Маша, – воздух такой, что можно пить.

Когда они вернулись в гостиницу, Андрей, извинившись перед Машей, ушел к себе в номер и завалился спать. Он все чаще стал избегать Машу. Оставаясь с ней наедине, тяготился, не зная, куда себя деть и о чем говорить. О свадьбе старался не думать. Да и сама Маша, словно чувствуя его настроение, не упоминала о предстоящем событии, не уточняла сроки, не спрашивала. Оба они, словно сговорившись, избегали этой темы. Оба страдали от отчуждения, но никто из них первым не решался на открытый дружеский разговор.

Маша одиноко сидела у окна и смотрела на быстро густеющие сумерки. Она хотела пойти к Борису, поговорить, но подумала, что он расстроиться, узнав о ее сомнениях; так и осталась в номере.

– Ну, что же, друзья мои, – начал Борис, – когда они остались в гостиной втроем. – Вы, видимо, хотите задать мне один вопрос: когда же я вернусь к делам. Отвечаю: никогда. – Он с усмешкой посмотрел на их лица. – Переубеждать меня не надо. В сущности, зачем я вам? Вы молодые, сильные, здоровые люди. Можете сами построить свою жизнь. В то время, как я решил полностью изменить свою. А для этого я хочу использовать некоторую часть нашего общего капитала. То есть, я выхожу из игры.

– Борис, это твои деньги, – растерянно сказала Маша.

– Маша, девочка, – терпеливо начал объяснять Борис, – когда я уезжал, то думал, что еду на тот свет. Но оказалось, что я еще покопчу этот. Ты знаешь, что я все перевел на твое имя. Стало быть, теперь у меня своих денег нет, – он развел руками и засмеялся.

– Не говори ерунды, – вспыхнула Маша.

– Борис, ты все хорошо обдумал? – вступил в разговор Андрей.

– Да, я все обдумал. Считай, что у меня произошла переоценка ценностей.

– И чем же ты намерен заняться, если не секрет?

– Пока секрет. Боюсь сглазить.

– Ну, что же, – Андрей пожал плечами, – в конце концов, тебе решать; дело твое и деньги твои.

– Борька, ты скажи, что надо подписать, я подпишу, – тихо сказала Маша.

– Эй, вы чего загрустили? Я вам такое дело оставляю, причем, без всякого контроля! Все в своих руках. Живите и радуйтесь!

– Мы радуемся, – улыбнулся Андрей.

– Кстати, о радостях: когда ваша свадьба? – спросил Борис.

– Весной, – поспешно ответила Маша.

– Все-таки весной?

– Да, мы так решили.

– Андрей, а ты почему не настоял, чтобы свадьба состоялась раньше? – не унимался Борис.

– Маша так хочет, было бы нехорошо по отношению к ней, к ее убеждениям давить…

– Ну, весной, так весной! Ладно, ребята, глядите веселей!

Счастливые люди слепы и, по-своему, эгоистичны. Борис был счастлив. Может быть. Поэтому он не замечал Машиной грусти и безразличия Андрея. Если бы заметил, то, наверное, нашел бы слова, убедил бы, ускорил свадьбу, заставил бы двух не любящих друг друга людей, спать в одной постели. Но он не заметил, не придал значения тому, что Андрей ни разу не взял Машу за руку, а она ни разу не улыбнулась ему той загадочной улыбкой, которой умеют улыбаться только влюбленные женщины и только для своих мужчин.

Борис думал о том, как бы поскорее пробежали эти дни: уедут Маша и Андрей, вернется Рита, он примется за осуществление своего плана, перестанет заниматься ненужной суетой, а станет делать только важные для него дела. А пока он изо всех сил изображал рачительного хозяина, закатывал обеды, ездил на экскурсии, был словоохотлив, блистал остроумием, лучился довольством.

Новогоднюю ночь они провели все вместе. Получился тихий семейный ужин при свечах. На следующий день Андрей и Маша улетели. Борис даже проводил их до Аэропорта. Возвращаясь, они с Францем пели хором рождественские песенки.

Отец поговорил с Ритиным лечащим врачом и остался доволен. Дочь действительно изменилась в лучшую сторону, была весела, только жаловалась, что очень соскучилась. Доктор Росс поведал Соболеву старшему, что у Риты завелся подопечный, какой-то русский, видимо действительно серьезно больной человек. Так вот, доктор считает, что благодаря этому русскому, точнее, той заботе, которую девушка проявила по отношению к нему, ей удалось избавиться от депрессии.

– Давно известный в лечебной практике феномен, – объяснил доктор Росс, – больной забывает о своих несчастьях, помогая другому больному.