Чтение онлайн

– Я уже обо всем распорядился, требовалось лишь твое согласие, – договорил Борис.

– Я согласен.

– Спасибо, – просто ответил Борис. – Это еще не все. Как ты понимаешь, наследницей всего движимого и недвижимого остается Маша.

Андрей согласно кивнул.

– Таким образом, ты как бы остаешься под ее патронажем, во-первых, потому что она самый крупный акционер, во-вторых, член правления, – Борис очень внимательно смотрел на Андрея. Тот выдержал взгляд.

– Хорошо, – произнес Борис, внезапно как-то обмякнув в своем кресле. – Теперь я приступаю к самой деликатной части нашего с тобой разговора. Андрей, Маша очень хорошая девушка.

– Я знаю об этом.

– Лучше многих. Вы остаетесь с ней вдвоем, чтобы править всей этой империей. Так не лучше ли вам стать одной семьей?

Андрей сидел, опустив голову на руки. Он молчал.

– Послушай, друг, – вкрадчиво сказал Борис, – я не покупаю тебя. Маша хороша и без всех этих миллионов. Честно говоря, я больше беспокоюсь о ней, чем обо всем остальном. А она любит тебя, я знаю… – он подождал немного и продолжил, – я не требую от тебя немедленного ответа. Но, если ты обещаешь мне подумать над этим предложением, то, по крайней мере, обнадежишь меня.

– Я обещаю, – тихо ответил Андрей.

Телефон вывел ее из задумчивости. Ночной звонок не предвещал ничего хорошего.

Это был лечащий врач матери:

– Госпожа Соболева, – начал он, – у вас сейчас ночь, прошу прощения за беспокойство…

– Доктор, какие могут быть церемонии! – взмолилась Рита. – Что случилось?

– О, мне так жаль! Ваша мама…

– Неужели?!

– Нет, нет, пока еще нет. Но, вы можете не успеть. Вам лучше приехать и немедленно.

Трубка дрожала в ее руке, Рита никак не могла совладать с собой, чтобы ответить.

– Я должен позвонить вашему отцу? – с беспокойством спросил доктор.

– Благодарю вас, я сама, – наконец ответила Рита.

Они вылетели вдвоем, просто исчезли, почти никого не поставив в известность. Опасались навязчивых журналистов и болезненного любопытства знакомых и незнакомых людей.

Рита плохо помнила как сам перелет, так и все, что за ним последовало. События мелькали, черно-белыми картинками, оставляя ее почти равнодушной. Она практически не разговаривала, если не считать автоматически произнесенных дежурных фраз. Она плохо запомнила наиболее важное – само прощание и смерть матери. Зато, почему-то, осталась в памяти примерка черного траурного костюма, даже не сама примерка, а отраженная в зеркале незнакомка с лицом, спрятанном за вуалью. Вокруг нее суетились какие-то люди, ее то и дело переставляли с места на место, словно она была не живым человеком, а манекеном. Это забавляло, она даже рассмеялась. После этого доктор забрал ее с собой, увел длинным коридором и спрятал. Там была добрая женщина, говорившая непонятно. Она, наконец, разрешила Рите уснуть, и Рита уснула.

Она открыла глаза, сквозь портьеру пробивался широкий солнечный луч, он ломался о подоконник, скользил по полу и взбирался на ботинки сидящего рядом с Ритиной кроватью человека. Человек держал Риту за руку.

– Папа? – с трудом шевеля губами, произнесла она.

– Слава Богу! Девочка, Слава Богу! – тихо сказал отец.

Осторожно вошел доктор.

– Как мы? – спросил он.

– Хорошо, – ответила Рита.

– Сейчас придет сестра, – улыбаясь и щупая ей пульс мягкими теплыми пальцами, сообщил доктор, – мы вас на минуточку оставим, с вашего позволения? Прошу вас, господин Соболеф.

Отец ободряюще кивнул Рите и удалился с доктором. Вместо них появилась давешняя женщина. Рита захотела встать, но очень закружилась голова. Она бессильно откинулась на подушку.

– Ничего, это скоро пройдет, – сказала женщина. Рита поверила ей.

Через пару дней дочь и отец гуляли в окрестностях клиники. Они не говорили о смерти матери, так как доктор сомневался в том, как Рита отреагирует на этот разговор.

Отец остался еще на неделю. Перед его отъездом доктор все же решился на беседу с осиротевшим семейством. Беседу, касающуюся состояния Риты и необходимости ее лечения.

На том, чтобы ей остаться теперь настаивали два человека. К тому же, Рита чувствовала себя настолько уставшей, что постоянно хотела спать. А спать она могла только здесь. Здесь не было телефона, компьютера, громкой музыки, людской суматохи, здесь почти не было мыслей. Ее окутал покой.

Родители Андрея по-прежнему жили в Ступино, отказываясь, что-либо менять в своей жизни. Андрей, как и раньше, ездил к ним, как только выдавались свободные дни.

Отец не одобрял то, чем занимался Андрей. После знакомства с Борисом он относился к нему подчеркнуто холодно. Диплом сына немного обрадовал его. Существовавшая напряженность между отцом и сыном чуть отступила. Теперь отец, время от времени, заговаривал с Андреем о смене работы.

Мать пыталась по-своему объяснить сыну негативное отношение отца к Шахматову и его бизнесу.

– Видишь ли, – говорила она, – отец считает, что ни одно состояние в мире не было нажито честно. Тем более, в твоем случае. Если предположить, что Борис в тебе заинтересован, то, что такое ты для него делаешь? Слишком высоко он оплачивает твой труд. И потом, кто такой этот Шахматов?

– Мама, у него совершенно легальный бизнес. Он связан с крупнейшими иностранными компаниями. Да, я согласен с тем, что в самом начале, возможно… – Андрей пытался оправдать Бориса и себя в глазах родителей и злился на себя за это.

– Хорошо, хорошо, – поспешно соглашалась мама, – не хватало еще, чтобы мы с тобой ссорились неизвестно из-за чего!

Совершенно другие отношения сложились у Истоминых с Машей. Отец прямо-таки готов был в любви ей объясниться. Мама встречалась с ней, у них нашлись какие-то общие дела и интересы. Маша как-то обмолвилась, что хотела бы поехать в Иерусалим вместе с мамой Андрея. Андрей, конечно, кинулся предлагать свою помощь и все испортил; отец, узнав о предстоящей поездке, запретил маме наотрез. Дело было в том, что отец категорически не разрешал маме пользоваться деньгами Бориса. То, что он прощал Маше, он не мог простить сыну, а уж тем более – жене.

Зато, всякий раз, когда Андрей приезжал, родители спрашивали о Маше, передавали приглашения в гости, но сами ехать отказывались.

Когда Андрей решился рассказать родителям о своем решении, он почти не сомневался в том, что будет одобрен. Он заехал домой накануне отлета Бориса. Несколько недель, миновавших с их последнего разговора, Андрей напряженно думал, взвешивая все за и против. Как-то он поймал себя на разглядывании колец в витрине ювелирного магазина. Потом начал представлять себе, как перестроит дом, а еще лучше – построит другой; интересовался у знакомых, где лучше заказать банкетный зал, и как сейчас модно праздновать свадьбы…