Чтение онлайн

— По словам Пембана, полный контроль при очень благоприятных обстоятельствах. Он утверждает однако, что это процесс очень медленный и ограниченный во времени. Иными словами, ритианин может установить контроль над одной или двумя личностями, если он будет с ними один на один, и они будут захвачены им врасплох, не предполагая таких действий с его стороны; но он не сможет ни при каких обстоятельствах контролировать большую группу или даже маленькую группу людей в чрезвычайных обстоятельствах. Кейт-Ингрем кивнул.

— Теперь по поводу возможности изменять свое строение, — он глянул вниз на что-то, что лежало у него на столе, за пределами действия сканера, — никто из доступных нам агентов, которые служили в ритианской системе, никогда даже не намекал в своих докладах о чем-то подобном.

Спенглер кивнул.

— Этот факт может говорить о многом или ни о чем.

— Да, — произнес убеленный сединами человек. — В целом, я склоняюсь к мысли — так же как, очевидно, и ты, что этот факт ни о чем не говорит. Пембан может быть компетентен и тому подобное, но он не наш, не земной, и он не из службы безопасности. Но надеюсь, я не должен напоминать тебе, что если он окажется прав во всех отношениях, то у нас сложится очень серьезная ситуация.

Спенглер мрачно улыбнулся и опять кивнул. Кейт-Ингрем был известен язвительными, но сдержанными замечаниями. Если Пембан прав, то отсюда следует, что агенты Империи, работающие в системе ритиан, доставляют ровно столько информации, сколько позволяют им ритиане.

Кейт-Ингрем почесал щеку квадратной, хорошо ухоженной рукой.

— Итак, подытожим. Обычные процедуры не дали никаких результатов.

— Правильно, — согласился Спенглер.

Если будет использован весь доступный персонал, для завершения домашних проверок потребуется еще четыре дня. До этого момента отрицательные результаты не будут доказывать ровным счетом ничего.

— И по словам Пембана, эти процедуры не дадут ничего. Предлагает ли он альтернативное решение, что-нибудь иное, чем его предложение о бериллиевых солях?

— Нет, сэр. И по этому предложению на поиски потребуется затратить от одного до двух с половиной месяцев.

— Хорошо, может он сможет предложить что-либо более полезное. Спроси его. И если такое предложение последует, опробуй его.

— Ладно, будем поддерживать связь, Торн, — сказал седовласый человек, подарив Спенглеру свою второсортную улыбку, — и если всплывет еще что-нибудь необычное, не стесняйся выходить ко мне на прямую связь.

Экран очистился.

Еще несколько мгновений Спенглер смотрел на пустой экран, задумчиво пожевывая губы, затем откинулся на спинку кресла, с отсутствующим видом перебирая ряд кнопок управления, расположенных на краю стола.

Вдруг Спенглер обнаружил, что совершенно бессознательно он в уме заново прокручивает фильм, снятый в системе ритиан и показанный на брифинге работников службы безопасности для проведения исследований в сфере разведывательных данных.

Сначала был виден буйный, дикий фон, в котором преобладали зеленый и золотой цвета; формы были такими необычными, что требовалось несколько секунд, чтобы приспособиться к их восприятию. Затем приходило осознание того, что зеленый фон — это колеблющаяся завеса широколистных лиан, а всплески золотого цвета — это замысловатые, с множеством лепестков цветы. На заднем плане, едва заметная, виднелась тонкая конструкция из металла, а за ней — неожиданный проблеск туманно-голубого, предположительно открытого пространства.

Затем на экране появился ритианин.

Первое, что приходило в голову при виде ритиан — пауки, и Спенглер помнил, что он невольно вскочил; пауки всегда приводили его в особый ужас. Затем, когда существо остановилось перед камерой, стало понятно, что оно имеет не больше сходства с пауком, чем осьминог или обезьяна.

Странно, но его очертание более всего походило на эти огромные золотые цветы. Был виден круг щупалец, лежащих мягко S-подобными кривыми, а под ним другой. Тело существа представляло собой мягкий мешочек, который свободно свисал за нижним рядом щупалец; голова существа состояла почти полностью из двух огромных матово-красных глаз. Тело существа было покрыто коротким, кажущимся на вид мягким, коричнево-желтым мехом. Но, возможно, это были колючки.

Некоторым людям, как предполагал Спенглер, ритианин мог показаться прекрасным. Людям, которые делали вид, что находят красоту в полосатых, овальных телах больших жуков.

Существо быстро повернулось, в следующий момент повисло и стало карабкаться по лианам, теряясь в массе ветвей.

Далее была показана другая сцена: темно-зеленый фон, на этот раз скорее мрак леса, чем парковый город. В поле зрения показался ритианин, цепляющийся за гладкий багрянистый ствол дерева. Три его передних щупальца держали длинный тонкий предмет, который скорее всего представлял собой оружие. Несколько минут он висел, не шевелясь. Затем оружие слегка переместилось и блестящая вспышка фиолетового пламени вырвалась из него. Далеко на заднем плане что-то красноватое пронзительно вскрикнуло и грузно бросилось продираться сквозь ветви.

Это было все, но и эта малость производила достаточное впечатление. Оружие, показанное в фильме, очевидно, было эквивалентом легкого спортивного ружья. Оно было сравнимо по действию с ружьем Mark LV Becket. Были и другие фильмы; Спенглер не видел их, но он мог представить, что в них показывалось. Картины ритианских фабрик, панорама ритианских космических кораблей, ритианские лаборатории. Неважно, какие там были детали, но в массе они произвели достаточное впечатление, чтобы убедить стратегов Земли, что начать войну против ритиан гибельно для Империи. Поэтому началась медленная кампания, направленная против ритиан: экономические диверсии, подрывная деятельность, пропаганда. Никаких открытых действий; ничего, что можно было бы наверняка связать с людьми Земли, маскировавшимися в ритианской системе под торговцев, не связанных с Империей. Маленькие разрывные бомбы, при помощи которых были разрушены многие более слабые планеты, не применялись. Ведь ритиане имели выход в космос, у них были колонии и космический флот, и такие существа могли ответить тем же, обнаружив, что их мир разрушают. Кампания должна была быть направлена на медленное, терпеливое изнурение, разработанное для того, чтобы ослабить ритиан как расу и галактическую нацию, разделить их политически, препятствовать их экономическому и интеллектуальному развитию, опутать их такой искусной сетью разнообразных мелких трудностей, что в итоге, не зная откуда все это на них свалилось, ритиане обнаружат, что гребень волны накрыл их, что они отброшены на дно истории. Все это, конечно, займет столетия. Земля может позволить себе ждать.

Но ритианам удалось обнаружить своих врагов. И теперь ситуация абсурдно изменилась. Никакие знания землян о ритианах нельзя было считать достоверными. Ритиане могли быть и сильнее, и слабее, чем думали на Земле. Единственное, что казалось определенным, — так это то, что они не такие, какими кажутся после просмотра фильмов и чтения ответов агентов, переданных на Землю.

Даже наилучшее планирование бывает не всегда успешным, подумал Спенглер. Стало понятно, что Земля в конце концов встретила противника, против которого не срабатывала ни сила, ни хитрость. Озадаченный, Спенглер позволил себе мысленно сосредоточиться на видении Вселенной, в которой человеческая раса уничтожена, как были истреблены многие расы, встретившиеся с расой, превосходящей их силой и коварством. Это напоминало попытку представить себе дальнейшую жизнь Вселенной после собственной смерти; в интеллектуальном плане это было легко сделать, в эмоциональном — невозможно.

Во всяком случае, игра еще не была проиграна. И потом, с ухмылкой напомнил себе Спенглер, он не обременен ответственностью пересматривать военную политику Земли. Перед ним поставлена одна простая задача, которую он должен выполнить. Найти ритианина. Эта мысль привела его неминуемо обратно к Пембану. Раздражение вернулось к Спенглеру и стало нарастать. Бормоча: «Черт побери этого человечка!», он поднялся и стал нетерпеливо мерить шагами кабинет. Спенглер был профессиональным администратором, а не оперативником службы безопасности, но его отличительными чертами были добросовестность, скрупулезность и заинтересованность в работе, к тому же он работал в этом департаменте уже пятнадцать лет. Он никогда ни к кому не питал таких чувств, какие он сейчас испытывал к Пембану. Он был сбит с толку, чувствовал себя не в своей тарелке, его разум был заполнен какими-то смутными подозрениями, не имевшими ни источника, ни ярко выраженного направления.