Чтение онлайн

Пембан придирчиво осмотрел одеяние, затем сел на один из ящиков и начал снимать туфли. Родриз ожидал в сочувственном молчании, пока Пембан снимал верхнюю одежду; затем он открыл переднюю часть серого одеяния и стал расправлять ноги птицы, помогая Пембану натянуть их на себя. Ступни птицы были когтистыми, просто чудовищными.

Пембан просунул руки в рукава и вытянул их; серые крылья с оперением расправились с шелестом. Родриз застегнул застежку вокруг выпуклого живота Пембана и разрез впереди исчез.

— Постой спокойно минутку, — пробормотал он. — Он обошел Пембана, поднял голову птицы и аккуратно опустил ее на голову Пембана. Затем он вновь зашел вперед и застегнул молнию до самого подбородка.

Там, где стоял Пембан, гигантская серая птица с большим гребнем свирепо уставилась на Родриза, направив на него угрожающе желтый клюв.

— Ну, как я выгляжу? — раздался приглушенный голос Пембана. Великолепно, — ответил Родриз, его лицо засветилось от восторга. — Tes pelloke gri!

Яркий луч от ручного фонарика качался перед Лангтри, когда он пробирался через подвальное помещение. Чем глубже он спускался, тем больше ощущал кожу спины и шеи, которая покалывала от дурного предчувствия или страха. Его ладони и лоб стали влажными.

Лангтри не любил темноту и замкнутое пространство. Это было его единственным ограничением и тянулось из какого-то неприятного детского опыта, который его психика не могла похоронить и перебороть. Он с холодностью осознавал это и никогда не позволял этому чувству влиять на решения, которые он принимал при выполнении заданий. Но, независимо от его сознания, нервозность Лангтри усиливалась по мере того, как он проникал все дальше в этот лабиринт подвальных переходов под старым складом. Он слишком сильно ощущал, как темнота давит на него со всех сторон; ему приходилось прикладывать все большее усилие, чтобы удержать себя от постоянного прокручивания луча вокруг себя.

В помещении стояла полнейшая тишина, не раздавалось ни звука, слышались только те, которые он издавал он сам. Он знал, что ничего не было в темноте, уставившейся на него безглазо… Не было ничего особенного, чего бы ему надо было бы бояться, только одна темнота… Темнота, и это ощущение подземелья. Если фонарик вдруг потухнет…

Рука Лангтри судорожно сжала фонарик. Свет на должен погаснуть. Фонарик питается от атомной батарейки, годность которой рассчитана на столетие непрерывной работы. В любом случае все, что он должен сделать, так это найти лестницу, которая приведет его к тыльной части склада. И вот, кажется, она уже здесь, блеснула в луче света от фонарика: пыльные серые ступени с круглым ограждением, упирающиеся в массивную пожарную дверь.

Лангтри легко взбежал по ступеням, затем остановился в тревоге. Дверь была забита двумя тяжелыми стальными прутьями, концы которых с двух сторон были приварены к дверному проему.

— Докладывайте, — пропищал слабый голосок у него за ухом, — в чем затруднение, Лангтри?

Лангтри постарался сделать все, чтобы его голос звучал ровно и спокойно.

— Без автогена через эту дверь не пройти, — сказал он.

Последовала пауза, затем:

— Плохо, Лангтри. Поищите другой вход.

— Будет сделано, — кратко ответил Лангтри. Он повернулся, спустился по ступенькам вниз и опять стал пробираться вглубь подвала.

Скачущий круг света от фонарика продвигался впереди него; темнота вокруг, казалось, сгущалась. Он представил себе мысленно карту подвалов. Сейчас он должен был находиться как раз под той частью склада, в которую он хотел проникнуть. Здесь была другая лестница, другой пожарный вход… И он был забит, так же, как и первый. Он покрутил фонариком вокруг себя. Огромное пространство было совершенно пустым, только у дальней стены вырисовывались какие-то куполообразные металлические сооружения.

Он прошел дальше и нашел третью лестницу. Она была заблокирована так же, как и первые две.

Темнота, казалось, мягко кружила вокруг него, касаясь его спины как будто холодными лягушачьими лапками. У него промелькнула мысль, что он может просто доложить о том, что здесь практически нет выходов, и это будет означать только, что выполнение задания немного задержится; никто ничего не узнает. Не будет никакой пометки, компрометирующей его, в личном досье… Но он должен осмотреть все, что положено осмотреть. Он вернулся назад, двигаясь под углом по направлению к мусоросборнику. Спуск в мусоросборнике все еще существовал, это была металлическая труба, квадратная в поперечном сечении, около ста двадцати сантиметров шириной, которая проходила от потолка до оболочки мусоросборника.

Он покрутил фонариком внутри оболочки и увидел черную квадратную дыру, заканчивающуюся брешью в куполе. Его челюсти крепко сжались; он сделал усилие над собой, чтобы расслабиться.

— Поднимаюсь, — произнес Лангтри.

На консоли Спенглера большой экран представлял теперь переданный компьютером план, состоящий из точек и пересекающихся линий. Красные точки представляли постоянно проживающих в городе людей из Внешнего мира, которых нельзя было вызвать по видеофону; черными точками были отмечены те, кто ответил на звонок. Линии между ними представляли известные службе безопасности связи между ними. Было очевидно, даже наглядно, что многие красные точки и несколько черных формируются в различные сети, которые связаны между собой несколькими связями.

— Отчет по результатам компьютерных вычислений, — доложил Макарис. Его лицо было суровым. — Было сделано 507 звонков; процент завершения упал до цифры 9, 5. Корреляция с собранием в складе восемьдесят семь процентов, плюс-минус три.

— Цель собрания?

— Восстание — тридцать один процент плюс-минус два процента. Саботаж — двадцать шесть процентов плюс-минус два процента. Попытка без разрешения покинуть Землю — восемнадцать процентов плюс-минус четыре. Взаимосвязь с активностью ритиан все еще низкая, но имеет тенденцию к росту — одиннадцать процентов плюс-минус три.

— Хорошо, этого достаточно, — сказал Спенглер. Он посмотрел на мнемокс, который лежал открытым у него на столе. — План H-103, тревога наивысшей степени.

— Будет сделано, — ответил Макарис.

Этому человеку никогда ничего не надо было говорить дважды и никакой приказ, казалось, не мог удивить его. Он был хорошим подчиненным — пожалуй, даже слишком хорошим. Причина была все в том же, что занимало мысли Спенглера и раньше. В будущем, по крайней мере, Макарис не представлял для него опасности. При определенных обстоятельствах Спенглер мог допустить, что Макарис займет пост уполномоченного…