Чтение онлайн

Я слышал их и надеялся, ради ее блага, что сегодня вечером она почувствует себя свободной.

Без сомнения, впереди ее ждал долгий путь, но, может, в конце она будет счастлива. Дети — выносливы. Может, со временем она позволит этому горю скатиться с ее плеч, и почувствует власть, зная, что вывела на чистую воду целую цепочку продажи в сексуальное рабство с помощью мужчины, который хотел принести больше боли и страданий каждому из них от ее имени.

Я мог почувствовать вновь нараставшую во мне черноту, завитки огненных языков, лижущих мои вены. Злость. Так много злости и того черного яда, ползущего вверх по моей руке, словно лезвия, вскрывающие меня изнутри. Вытаскивая нож из сапога, я скользнул ногами с края кровати и закатил рукав. Мне нужно выпустить его.

Рука дрожала под лезвием, когда я вскрывал плоть, но облегчение закурсировало в крови, каплями стекая по ладони.

— Бл*дь! — Это было невероятное чувство. Я застонал, откинув голову назад, и закрыл глаза.

Бросил взгляд туда, где в немой тишине находилась запертая дверь комнаты Обри. На мгновение я задался вопросом, что отличало меня от тех мужчин. Допустим, я никогда не планировал прикасаться к Обри, не стал бы избавляться от нее, словно от ненужной налички, но был ли я таким же плохим. Таким, как он, после того, что сделал?

Нет. Голова вернулась в прежнее положение. Она была одной из тех пиявок, получавших выгоду от страданий таких девочек, как Даниэлла

Но вот на самом деле? Если Обри видела то, что я видел сегодня вечером, мог ли я вообще представить уровень ее безразличия? Я знал эту женщину лишь пару дней, но просто нереально, чтобы она, как та дрянь Тереза, могла беспристрастно смотреть, как собирают бабки за ребенка. Мог ли я представить ее, сидящую на диване, пока вокруг нее творилось то дерьмо?

Естественно, нет. Так же, как и большинство людей не смогли бы смотреть, как закалывают поросенка ради бекона на завтрак. Это не означало, что в итоге она не получала эти деньги.

Запах сигарного дыма ударил по мне до того, как я увидел Алека в дверном проеме.

— Как, мать твою, ты подкрадываешься ко мне каждый раз?

Он усмехнулся, усаживаясь в кресло на противоположной стороне комнаты.

— Тебя что-то беспокоит.

Я откатил рукав.

— С чего ты это решил?

Наклонившись вперед, он поставил локти на колени.

— Ты сидишь и дуешься в своей комнате, балуешься с ножами, когда должен выслеживать проституток или топиться в алкоголе.

Я покачал головой.

— Повидал нехилого дерьма сегодня. И теперь оно занимает мою голову.

— Ты спас жизни троим девочкам, Ник. Это во всех новостях. Тебя называют героем.

— Я — не герой. Поступки, которые я совершил… даже половины из того, вспомнить не могу. Я не знаю, что видели те девочки, но… — Даже накрепко закрыв глаза, я не смогу избавиться от картины, которая будет преследовать меня позже. — Во мне присутствует тьма, Алек. Внутри меня полно черноты.

— В нас всех есть тьма. Именно она, выходя на поверхность, отличает психопатов от всех остальных.

— Одна девочка… Даниэлла. Знаешь, она заставила меня подумать о Лорен, когда той было шестнадцать, и когда она оказалась на улицах. — Моя губа изогнулась в отвращении. — Я не помню даже половины из того, что сделал с теми мужчинами. Большую часть этого скрывает нечто черное.

— Ты сделал то, что должен был, так? — Он выпустил вверх клуб дыма. — Ты не смог бы наказать их в достаточной мере. Очень жаль, что они рано сдохли.

— Становится невыносимо тяжело выяснить, кто является плохим.

— О, — он посмотрел на дверь комнаты Обри, — чувство вины прибыло?

— Еще раз. Зачем ты ее похитил?

— Она — инструмент, с помощью которого мы положим конец, Ник. Может, в итоге она и умрет, но остальные больше не будут страдать. — Он наклонил голову, и из-под приподнятой шляпы открылось больше его лица. — Да ладно. Пойдем выпьем. Мы встретимся лицом к лицу с проблемой и попытаемся стереть то, что случилось сегодня. Ты должен оставаться сильным. Соберись. Мы еще не закончили. — Он откинулся в кресле, закидывая руку поверх головы. — Играй по-хитрому, Ник. Они поймут, что ты систематически убираешь членов их команды. Они будут ожидать тебя. Учти это.

— Ага. — Кровь пропитала рукав рубашки, превратившись в заметный ярко-алый узор. Я уселся на кровати и закинул ноги на нее, потерев череп.

— Эй, она спрашивала о тебе в первую ночь. Об Ахиллесе Х. Приняла меня за тебя. — Я с презрением оскалился от этого воспоминания. — Наверное, ты влажная фантазия каждой женщины.

Рот Алека растянулся в порочной улыбке.

— Мне приходится использовать все обаяние. Что ты ей сказал?

— Ничего. Ей не нужно знать, кто в это вовлечен. — Сложив пальцы пирамидкой, я уставился на него в поиске любого знака несогласия. Не найдя ни единого, я пожал плечами. — Прелесть того, чтобы быть похищенной.

Он кивнул.

— Вот почему я собираюсь держаться в тени. А сейчас, хватит валяться без дела. Подрывай свою задницу с кровати. — Его губы изогнулась, и я последовал за его опущенным к моей ладони взглядом, где кровь стекала по запястью. — Мне бы хотелось, чтобы ты перестал это делать. Бл*дь, да сходи ты в церковь, если это дерьмо так беспокоит тебя.

— Мне не нужна церковь, — ответил я, вытирая ладонь о джинсы. — Кровь отпустит мне мои грехи.

Глава 18

Обри

Стоя в захудалом подобии ванной, я оторвала низ от своего платья, чтобы теперь длина доходила до середины бедра, потому что оно и так было порвано в моей схватке с Ником пару дней назад. После я принялась распутывать все, обдумывая вновь открывшиеся детали.

Ник.

Я не ожидала, что он раскроет мне свое имя. Ожидала, что он вылетит из моей комнаты с пожеланием, чтобы я отвалила, как он делал пару раз до этого. Возможно, я поймала его в момент отчаяния, потому что похитители обычно не вступают в личный контакт подобный этому.