Резонанс
Шрифт:
Нив посмотрела на включатель на стене рядом с собой, тряхнула головой и нажала на него.
Лампочка в 400 ватт включилась в дюйме от головы юного плотника. Он испугался, потерял равновесие и упал со стремянки на спину.
— О боже! — Нив бросилась на помощь. — Мне так жаль! Ты в порядке?!
Он простонал «что за дела?!» и перекатился на бок, принялся потирать спину.
— Мне очень — очень жаль! Твоя голова закрывала ее, — она указала на лампочку.
— О, и это моя вина? — он сдул волосы с лица и постарался встать на ноги.
— Да. Именно, — она пошутила, чтобы он повеселел, но он не повелся, а пошел прочь.
«Это я заслужила».
Нив пошла за ним из мастерской, настраивая себя извиняться. Но было все сложнее, ведь время шло, а он все шел, не глядя на нее.
Ожидая шанс, она смотрела, как он расчесывает пальцами волнистые волосы, их медовые корни контрастировали с платиновыми выгоревшими прядями. Он голым предплечьем вытер пот с виска, а потом принялся отряхивать опилки с джинсов.
Наконец, он повернулся к ней, их взгляды пересеклись, и ей словно снова было тринадцать. Его глаза были как чистая синева Мальдив с глубиной Марианской впадины.
Он был из тех, чье появление в комнате все замечали. Из тех, за кем всегда стояла очередь из девушек.
Но, к ее удивлению, он вернул ее бесстыдный взгляд. Она не понимала, что это означало, но она не ощущала заигрывания. Она немного нервничала.
— Как долго это еще будет длиться?
Он смотрел на нее, словно не слышал вопрос.
— Грубой оценки хватит, — добавила Нив.
— Как тебя зовут? — он прищурился.
— О… — она вытянула руку. — Я Нив.
Он слабо, но понимающе улыбнулся, лицо смягчилось. Но он не обхватил руку Нив, а снял резинку с запястья и принялся завязывать волосы в хвостик.
Нив убрала руку, он пошел прочь от нее. Она обидела бы, но без волос на лице он кого — то напоминал.
— Прости, я тебя знаю? — спросила она.
— Тебе нужно пополнить словарный запас, — он поднял кусок дерева на стол и придвинул к центру.
Нив посмотрела в угол комнаты, пытаясь понять, о чем он говорит.
— Или тебе стоит перестать извиняться каждые пять секунд. А лучше оба варианта.
«Или я могу включить режим стервы и устроить тебе несладкую взбучку».
Она скрестила руки.
— Что случилось с парнем, снимавшем полки пару дней назад?
— Я за него, — он отмерил дерево и оставил отметку карандашом.
Нив огляделась, пытаясь оценить прогресс.
Прошлую выставку убрали, это было хорошо. Но ничего из десятков подставок, нужных для ее картин, еще не установили.
— Эм, так сколько еще времени понадобится?
— Не могу сказать.
— Завтра вечером открытие, и…
— Ага, этого не будет.
Сердце Нив сжалось.
— Почему?
— Время. Все просто.
Нив уставилась на кусок дерева, который он отменял. Из этого появятся подставки
— Нет. Нет. Я дала вам неделю. Я даже заплатила дополнительно, чтобы убедиться, что все будет вовремя.
— Слушай, Бив…
— Нив.
— Не важно, — он отбросил карандаш. — Я работал пять недель по четырнадцать часов в день, и если бы мне не требовались деньги, я бы не стоял тут, слушая твою чепуху. Так что отстань и позволь мне выполнять работу, ладно?
Он повернулся к бруску дерева.
Нив прищурилась. Что — то в его возмущении показало ей, что она точно его откуда — то знала.
— У тебя случайно нет брата? — спросила она. — По имени Ромер?
Он сухо вздохнул.
— Ты на него смотришь.
Брови Нив подпрыгнули.
Хотя его волосы были значительно длиннее, чем она помнила, он выглядел теперь старше, и его было сложно узнать. Она помнила противного мальчишку, а теперь он выглядел… измождено.
— Что? — он взглянул на нее.
— Ты так… изменился, — Нив указала на его волосы. — Ты меня помнишь? Я, кхм, Дилана… — «Что? Бывшая девушка? Брошенная?» — Мы встречались пару раз. Мельком.
Ромер смотрел на нее с такими же эмоциями, как смотрел бы на стену.
— Ладно, как насчет вечеринки в честь Хэллоуина четыре года назад? Я была медузой с подсветкой в зонтике…? Ты сказал, что я должна была победить…
— Ого. Так цепляться за комплимент целых четыре года, — он склонился и вытащил из — под стола пилу.
Нив не сразу поняла, что он сказал.
— Я ни за что не цепляюсь.
— Да — а–а, — насмехался он.
— Я просто напоминаю твои слова. Так работает память.
— Память выборочна.
— Да что ты говоришь? — она скривилась.
Ему разговор заметно надоел, он опустил пилу на стол и принялся потирать виски.
— Ты хочешь, чтобы я закончил вовремя?
— Ладно, прости, я тебе мешаю?
— Конечно, нет. Я же мазохист, — он потер спину.
— Я включила свет, чтобы помочь тебе, — сказала она, он продолжил работу. — Кто забивает гвозди в темноте?
— Тот, кому нужно забить гвоздь в двух дюймах от лампочки, милая.
«О».
— Эй, мне жаль. Я уже много раз извинилась, как ты сам указал. Можно хоть из — за этого не злиться?
Ромер молчал. Он даже голову не поднял.
Нив ощущала себя уязвимой и открытой, она укуталась в кардиган.
Это было плохо. Они уже выбивались из графика.
Если она хотела исправить ситуацию, нужно было проглотить гордость.
— Я могу с чем — нибудь помочь? Могу принести тебе кофе.
Ромер посмотрел на нее, сдвинув брови, но на его губах был призрак улыбки.