Чтение онлайн

Японец фыркнул.

— Эту проблему решил бы даже мой трехлетний сын. Робот-луноход будет управляться по кабелю с посадочного модуля. А посадочный модуль будет передавать сигнал кораблю над ним, а тот — на Землю. Просто, как две йены отобрать! Вопрос только в доставке робота туда и возврате его находок назад. И я считаю — вопрос плевый. Не людей доставляем — значит, сразу минус вся система обеспечения. Робота возвращать не надо — сразу минус масса взлетного модуля, откуда минус масса общей системы. Проще, чем с астронавтами, и это при том, что это было сделано еще восемьдесят лет назад.

— Вообще-то, как раз людей мы можем отправить туда в течение недели, — сказала «космонавтка». — У нас все готово, практически, отмененный десять лет назад полет можно осуществить в любой момент, корабль ведь никуда не делся, только ракету потратили, она была устаревшей. Установить лунный корабль на новый стартовый носитель — вопрос недели.

— Возражаю, — ответил японец. — Быстро не значит хорошо. Космонавты — люди. Слабые и уязвимые. Корабль пришельцев, судя по снимку, расколот поперек в двух местах — но у длинных кораблей есть переборки. Если им удастся просто войти в пролом — хорошо, а если нет? А если материал, из которого построен корабль, прочнее того, что есть у нас? А если лома и такой-то матери, как тут подсказывает мой заместитель, будет недостаточно?

— Я так думаю, что снабдить экипаж инструментами мы сможем, — сказал кто-то.

— Чем, черт возьми? Плазменным резаком? Не вопрос, он прорежет все, пусть и не сразу — но горючку жрет, как не в себя.

— Ну так проблема решается путем большого количества горючего, делов-то.

— На Земле — да. А на Луну надо взять с собой, чем дышать и что пить. Люди на Луне крайне ограничены во времени и ресурсах. Наконец, если мы пошлем троих — один должен остаться в орбитальном корабле, двое спускаются в посадочном модуле. То есть, экспедиция на троих, но фактически два человека. Этого мало. И совсем уж чтобы вас добить — тут есть хоть одно тело, которое в жизни держало отбойный молоток, плазменный резак или хотя бы дрель? Риторический вопрос, конечно же, нет.

— Ну вы меня извините, мы немного другой специальности люди…

— Как и космонавты. Максимум, что может держать в руках космонавт — шуруповерт, дома вешалку прикрутить. Все! Да, космонавты люди умные, можно научить… Только мой филиал соберет робота быстрее, чем вы научите космонавтов резать «плазмой» и сверлить суперпрочные материалы. Наконец, робот весить будет, как все три космонавта — но ему не нужны вода и кислород, он может взять с собой дохрена топлива для плазмы. У него будут колеса — не нужен луномобиль. И главное — им будут управлять лучшие инженеры, владеющие инструментом в совершенстве. Далее, робот не ограничен во времени! Он не ограничен в энергии, если развернет солнечную батарею. Робот может как угодно долго искать лучшее место для проникновения — а я напомню, корабль в длину четыре километра имеет.

— Мне кажется, есть более простой и быстрый способ, — раздался бодрый голос. — Мы можем дать нашим парням взрывчатку и термит.

— Да вы издеваетесь, — процедил японец, — я это заявление даже комментировать не буду! Кто вообще пустил на совещание силовиков?!

Последовала короткая перепалка, во время которой я зевнул и покинул зал: без меня разберутся.

Еще через день Ева вызвала меня в свой кабинет, и там я увидел новое лицо: смуглая очкастая женщина лет тридцати. Явно с Ближнего Востока или из Индии, довольно привлекательная, но фигуры практически нет.

Ева нас представила друг другу:

— Знакомьтесь, это Владислав, а это мисс Нариман Зульфикар. Она сотрудничает с доктором Меннингом по «твоему» проекту.

— Очень приятно, — сказал я. — Нариман, вы генетик или биотехнолог?

— Вообще-то, психолог и этолог. И можно просто Нари.

— Хм… И каким образом психолог может помочь в вопросах клонирования?

Нариман сделала неопределенный жест.

— У доктора Меннинга и его команды возникли сложности с определением ваших родственников по генному коду, и он, так сказать, решил зайти с другой стороны. У всего обезьяньего семейства, от человека до последнего капуцина, имеются специфические особенности, на первый взгляд неочевидные. Вам известно выражение «человек, который впервые бросил ругательство, а не камень, стал творцом цивилизации»?

— Теперь известно, — сказал я.

— Ну так вот, оно ошибочно. Эти слова подразумевают, что брань — изобретение человека, что только человек умеет ругаться и оскорблять. Но на самом деле это не так. Способность к словесным оскорблениям — не изобретение, это врожденный «дар».

— Серьезно?

— Ага. Знаете, кто такие Коко и Майкл?

— Э-э-э… Пара?

— Да, пара. Горилл. Коко и Майкл были первыми животными, которые общались между собой на языке людей. На амслене, точнее.

Я хмыкнул.

— Хрен там они были первыми.

— Ну, так считается. Я-то уже знаю, что стригои общались друг с другом языком людей еще много тысяч лет назад, но если не считать вас животными, то Коко и Майкл все-таки были первыми из животных.

Я подумал, что все-таки первые мы, потому что мы животные, как и люди, но вслух сказал иное.

— Только мы не стригои.

— Уже стригои, — усмехнулась Нариман. — Доктор Меннинг описал ваш вид как «strigoi drakuli». А в науке дело такое, кто первый встал, того и тапки. То есть, кто первый описал — тот и название присваивает.

— В смысле «описал»? — нахмурился я. — Я за эту хрень опишу рецепт Меннинга в собственном соку на малом огне!

— Все в порядке, — вмешалась Ева, — это описание пока хранится у меня, прочитать его можно только под расписку. Но когда ты выйдешь из тени — тогда оно и будет опубликовано, и Меннинг получит свою нобелевку…

— И не только Меннинг, — улыбнулась Нариман. — Мы вас, Владислав, между собой зовем аббревиатурой ХГН — «ходячий генератор нобелевок».

— Аху… охренеть, в смысле. Только что там про горилл?

— Ах, да, простите. Гориллы изучили амслен и общались на нем между собой. Однажды Майкл сломал куклу Коко, и она назвала его, цитирую, «плохой грязный туалет». Само собой, что никто и никогда не учил Коко ругаться — она просто знала эти слова. И самостоятельно додумалась составить их в комбинацию и адресовать бойфренду. Конечно, это была очень умная горилла: Коко умела мыслить абстрактно и рассказывать о своем прошлом, о детстве, проведенном в саванне. Но факт есть факт: ругательство не изобретено людьми. Мы все имеем такую склонность, просто не у всех есть для этого средства. Но любая обезьяна, если дать ей интеллект и вербальный язык, додумается до концепции ругательства.