Чтение онлайн

Олег Коваль вернулся в город на электричке и первым делом отправился в «Срочное фото», чтобы сделать фотокарточки для новых документов, У него в сумке, в потайном отделении, всегда были незаполненные корочки самых разнообразных удостоверений и несколько печатей — поэтому Коваль в любом обличье мог предъявить интересующимся вполне правдоподобный документ на чужое имя, но со своей натуральной фотографией.

В Москве у него был большой запас всевозможных фотографий с разной прической, с бородой и усами, с усами, но без бороды, и наоборот, и так далее. И коллекция бланков и печатей там была побогаче.

По первоначальному плану Коваль как раз и должен был доехать на «мерседесе» до Москвы, а уже там уйти в подполье и начать новую жизнь. Но этот план сорвался, и теперь приходилось импровизировать на ходу, сочиняя новые варианты.

Получив фотографии ровно через час после съемки, Коваль заполнил три удостоверения. Одно — на имя Алексея Коростылева, инспектора Контрольного управления МВД Российской Федерации. Это — для простых смертных, которых скорее всего придется расспрашивать, а то и допрашивать с пристрастием. Но не дай Бог попасться знающему человеку — удостоверение это (как и большинство других) Коваль сделал собственноручно на компьютере с цветным принтером, и знатоку ничего не стоило его разоблачить.

Другие корочки были надежнее. Олег Иванович Зарайский, корреспондент журнала «Криминальный мир». Кто там разберется в сегодняшнем гигантском потоке периодических изданий, и тем более кто станет задумываться над подлинностью этого удостоверения — да и как ее определишь, эту подлинность?

А третий документ был совсем левый. Григорий Петрович Яковлев, сотрудник Исторического отдела Российской Академии наук. Изучает историю Отечества в полевых условиях («следует на Суматру ловить бабочек») — какие могут быть претензии?

Коваль по опыту прежних лет знал, что с таким, удостоверением вряд ли кто-нибудь потребует у него паспорт. Да и вообще, он не боялся нарваться на случайную проверку документов. Паспорта проверяют преимущественно у лиц кавказской национальности, а у Коваля лицо было совершенно русское — xoть сейчас на плакат.

Поставив в удостоверении печати, Олег отправился искать жилье. Ни в одну из городских гостиниц не имело смысла соваться — фальшивого паспорта у него не было, а в гостиницах надо прописываться. Поэтому Коваль отправился прямиком на вокзал и снял комнату у какой-то старушки с плакатиком в руках, заплатив ей за неделю вперед.

В новообретенной комнате Коваль улегся на кровать и стал обдумывать дальнейшие действия.

— По последним сведениям, погибли пять человек, и среди них Олег Коваль, руководитель охраны певицы Яны Ружевич, похищенной пять дней назад неизвестными преступниками с целью получения выкупа. По свидетельствам очевидцев, трагедия произошла в тот момент, когда Горенский в сопровождении охраны на трех машинах пытался покинуть город и скрыться от преследования, организованного фанатами Яны Ружевич. Однако среди преследователей могли оказаться также злоумышленники, очевидно, связанные с похищением певицы. По сообщению источника в ГУВД, один из автомобилей охраны был обстрелян из гранатомета. Как уже сообщалось, погибший Олег Коваль, отвечавший за охрану Яны Ружевич, заявлял о своем намерении активно участвовать в расследовании ее похищения и приложить все силы для спасения певицы. Возможно, ему стали известны какие-то новые сведения по этому делу, и похитители решили его устранить. До сих пор неизвестно местонахождение Льва Горенского и его отношение к случившемуся. Покинув место происшествия, продюсер скрылся в неизвестном направлении…

Ведущие вечерних новостей на местном телеканале старались подражать более известным образцам, и не только российским, но и западным. Девушка на экране выглядела, как голливудская кинозвезда, и вещала специфической репортерской скороговоркой, стараясь уместить как можно больше информации в короткий промежуток времени, а ее лицо в кадре то и дело сменялось портретами действующих лиц репортажа и видеовставками. В местной телестудии стояла явно неплохая современная аппаратура. Но все-таки чувствовался во всем этом некоторый недостаток профессионализма.

Все трое похитителей смотрели новости вместе, на втором этаже порнорежиссерского особняка. Первым, несмотря на свою заторможенность, на сенсационную весть отреагировал Уклюжий:

— Э? — недоуменно обратился он к телевизору. — Я не понял. Чего они говорят? Мы же никого не убивали. Я знать не знаю этого Коваля. На кой он мне сдался?

Шикарный японский аппарат ничего не ответил, зато отозвался Крокодил.

— Шура, не мельтеши, — сказал он. — Я думаю.

— Да погоди ты думать! — взвился Шура, — Гена, я никого не убивал, и мне это совсем не нравится. За убийство, знаешь, что бывает? Может, ты по ночам из гранатомета пуляешь, а меня из-за этого под высшую меру? Мы так не договаривались.

— Заткнись, идиот, — все так же спокойно сказал Гена. — У меня нет гранатомета. Попробуй поду мать головой — на кой черт мне убивать этих агентов?

— Все равно на нас повесят. Им лишь бы дело спихнуть, а на кого — неважно. Нет, я в эти игры не играю. Все, я выхожу из доли. Разбирайтесь со своими делами сами.

— Тут есть одна трудность, — подымаясь с кресла, сказал Гена. — Так мы тоже не договаривались. Никто не может покинуть команду досрочно. Соображения секретности, понимаешь?

— Но я же никому не скажу. Меня ведь тоже посадят а я не выживу в тюрьме, ты же знаешь. Я не дурак сам себе все портить.

— Нет, ошибаешься. Ты дурак. С тебя станется продать наш маленький секрет за дозу порошка. И я тоже был дурак, когда позвал тебя в команду. Но я отличаюсь от тебя тем, что умею исправлять свои ошибки.

На самом деле у Гены просто не было другого выхода, когда он решил подключить к операции Шурика. Для похищения позарез требовался третий участник, а подходящих кандидатов не наблюдалось. И тут Генин взгляд упал на Шурика — давнего и довольно близкого знакомого, актера городского драмтеатра. Последнее обстоятельство упрощало проблему с гримом, а тот факт, что Шурик был конченым наркоманом, очень облегчил переговоры. Гена просто взял Шурика на героиновое довольствие, и тот до последнего дня был готов идти за своего благодетеля в огонь и в воду.

Но, как видно, угроза быть обвиненным в убийстве напрочь выбила Шурика из колеи. Гене, как будущему психиатру, достаточно было просто взглянуть в его мгновенно обезумевшие глаза, чтобы понять, что слушать разумные доводы он не станет.

До этого Крокодил был уверен, что Шурик не выдаст — хотя бы из страха перед тюрьмой, где ему не дадут героина. Но теперь он уже ни в чем не мог быть уверен. Шурик был на грани истерики и не замедлил перейти эту грань.

С диким криком он рванулся к выходу, но путь ему преградил молчавший до этого Казанова. Он и сейчас действовал молча, однако весьма эффективно. Один удар в пах, другой — по шее, и сразу прекратились крик и попытки вырваться. Гена добавил пару пинков от себя, после чего в комнате несколько минут были слышны только стоны и всхлипы поверженного Шурика. Потом он поднял голову и на коленях пополз к главарю, плача и бормоча.