Реформатор
Шрифт:
– Ну и Оззен с ними. Сами справимся. Вперед!
Глядя на лицо командира корабля, можно было составить впечатление, что это все ему ужасно нравится. Его губы сложились в улыбку, а глаза горели нездоровым огнем.
У Октейста мелькнула мысль доложить начальству о том, что Рьянн полностью безумен. Если, конечно, удастся вернуться в порт. Это же надо – идти с тремя выстрелами на четыре больших корабля! Тем более что никто не гарантирует попадания.
Противники быстро сближались. Капитан, по всей видимости, прав – на пиратских кораблях немалое количество ишибов, которые оказывали существенное влияние на скорость движения. Вскоре уже можно было рассмотреть не только очертания судов, но и флаги.
– Стрелок, ты видишь вон тот трехмачтовик? Второй слева! – закричал Рьянн.
– Да, господин капитан, – отозвался сын тагга.
– Он должен пойти ко дну, стрелок. Это Пенсант, Бесхвостая Крыса, отчаянный подонок. Ты понял, стрелок? Ко дну во что бы то ни стало! Такие, как он, сражаются до конца!
У Октейста были свои представления о том, кто на самом деле отчаянный подонок, но он бодро ответил:
– Слушаюсь, господин капитан!
– Я дам тебе возможность выстрелить в него, рядовой. Лево руля!
Маневренная шхуна легко сменила курс. Корабли противника шли не в боевом порядке. То ли они слишком торопились, полагая, что «Адмирал Аррал» может ускользнуть, то ли были уверены в своих силах, но расстояние между ними достигало пары сотен метров.
– Они хотят разменять пару кораблей на наш! – от души смеялся Рьянн, стоя на мостике. – А потом выловить из воды своих ишибов! Думают, что мало кто пострадает! Глупцы! Неправильно построились!
Маневр шхуны не остался незамеченным. Корабли, идущие справа по курсу, начали тоже поворачивать, стремясь взять королевское судно в кольцо.
– Стрелок, бей по левому как только сможешь!
– Я могу промахнуться, господин капитан! – в отчаянии закричал Октейст. – Слишком далеко!
– А ты не промахивайся, рядовой! Или хочешь пустить нас всех на корм рыбам? – расхохотался Рьянн.
Если бы дело происходило в Парме, то сын тагга мог бы многое сказать заносчивому пирату. Особенно о том, кто на самом деле хочет пустить шхуну на корм рыбам. Но сейчас ему было даже не до этих мыслей. Октейст судорожно вцепился в планки, пытаясь поймать противника в прицел. Расстояние уже позволяло сделать эффективный выстрел, но дворянин боялся промазать. А вражеские корабли очень быстро приближались.
– Стрелок! Ты спишь, что ли? Стреляй!
Октейст шепотом выругался. За время своей службы он уже успел многократно проклясть и себя самого, и короля, и свою ветреную подружку, и эту безумную войну. Самые чудовищные ругательства уже не вызывали никаких эмоций, а стали обыденностью.
Сын тагга, стараясь не упускать из прицела вожделенную корму, дернул за шнур. Будь он ишибом, то почувствовал бы отголосок от высвобождения мощного пучка ти, устремившегося к цели. Пушка стреляла не непрерывно. После каждого короткого выстрела должно было пройти хотя бы несколько секунд, прежде чем можно сделать следующий выстрел. Но если два пучка шли с небольшим интервалом, то для третьего требовалось гораздо больше времени.
– Молодец, стрелок, чтоб тебя! – закричал капитан. – Попал! Смотри, какая дыра!
В борту ближайшего судна красовалась зияющая рана как раз на уровне ватерлинии. Октейст и сам не знал, как это ему удалось. Не иначе как с перепугу. На стрельбищах мало кто показывал такой результат. Система прицеливания была слишком несовершенна.
– А, забегали, мерзавцы! – Рьянн смеялся, глядя на вражеских моряков, среди которых было множество ишибов, суетящихся на подбитом корабле. – Им уже не до нас! Теперь бей по Крысе! По Крысе, стрелок!
Октейст, вдохновленный успехом, поймал в прицел трехмачтовое судно и дернул за шнур. Но то ли он изменил положение пушки слишком быстро, то ли ремонт направляющей планки оставлял желать лучшего, но в этот самый момент планка снова отошла.
– Промах! – констатировал Рьянн, не переставая улыбаться. – Еще раз!
– Поломка, господин капитан! – воскликнул стрелок. – Опять то же самое!
– Сожри тебя медузы, рядовой! – добродушно выругался командир. – Похоже, что ты – пособник Крысы!
– Никак нет, капитан!
– Прицелиться можешь?
– С трудом! Нельзя ли взять немного правее, капитан?
– Право руля! Стреляй, когда сможешь!
Октейст глубоко вздохнул. Он попытался развернуть пушку дрожащими руками. Если сейчас будет промах, то ишибы надвигающегося корабля просто сомнут королевскую шхуну. Они приближались стремительно.
Маневр капитана дал возможность на короткое время поймать в прицел трехмачтовик. Сын тагга тут же дернул за шнур.
– Ха-ха-ха! – Рьянн ликовал. – Они потеряли нос! Смотри-ка! Носа нет! Эй, Безносая Крыса, ты меня слышишь?! Нет, не слышит. Жаль. Ненавижу этого подонка. Эх, добить не получится.
Стрелок вздохнул с облегчением. Но тут же подумал о том, что сейчас они начнут убегать, а два оставшихся корабля точно догонят их. И тогда – конец. Сын тагга был еще молод, ему совсем не хотелось умирать. Однако безумный капитан сумел удивить и на этот раз.
– Право руля! – снова закричал он. – Идем на сближение с остальными! Полная скорость!
Октейст закрыл лицо руками. Вот оно. Рьянн точно спятил и ведет корабль к гибели. Это конец. А ведь он, молодой дворянин, еще даже не успел жениться! Отец будет безутешен. Неужели род угаснет?
Он точно не знал, сколько времени провел вот так, недвижимо застыв у бесполезной пушки, не вслушиваясь даже в радостные вопли капитана, отражающие, видимо, далеко зашедшую болезнь. Но внезапно что-то насторожило его. Октейст прислушался. Теперь у выкриков Рьянна был совсем другой смысл.
– Сдрейфили, мерзавцы! – хохотал командир шхуны, чуть ли не приплясывая на мостике. – Сдрейфили! Драпают! Я – самый лучший! Полный вперед! Преследовать!
Ранним утром, когда солнце едва-едва поднялось над горизонтом, его величество император Фегрида находился в своем рабочем кабинете. Он очень плохо спал этой ночью. Можно даже сказать, что вообще не спал. Мукант сидел за столом и внимательно читал протоколы допросов. Для ишиба он выглядел неважно. Дело было не только в том, что протоколы поступали всю ночь, а в том, что император лично получал объяснения от своей дочери и доверенного советника Шенкера. И эти беседы не были приятны ни для кого.