Чтение онлайн

Если людям хочется принимать наркотики — пусть принимают, а если контрабандистам нравится убивать друг друга, тем лучше для остального общества.

Ну а если какой-то высокомерный банкир, хрен собачий, оказывается мошенником даже среди мошенников, что ж, это его вина; в конце концов, Брейдена всего лишь попросили обыскать его дом и убедиться, что он не оставил никаких документов.

Разумеется, жаль его жену и детей, но, когда играешь с огнём, можно обжечься.

Брейден оправдывал ущерб, причинённый обществу, тем, что продолжал расследовать ограбления и даже время от времени арестовывал настоящего преступника, хотя такое случалось редко. Ограбления принадлежали к разряду преступлений, которые раскрывают редко. Им никогда не уделяют должного внимания.

То же самое можно сказать и о людях, этим занимающихся. Полицейские, расследующие ограбления, относятся к самой незаметной категории тружеников, усилия которых направлены на сохранение правопорядка. Брейден сдавал экзамены на звание лейтенанта уже девять лет, и всякий раз неудачно. Ему были нужны или по крайней мере он хотел получить — деньги, связанные с продвижением по службе, однако он видел, как более высокие должности занимали выскочки из отделов по борьбе с наркотиками или по расследованию убийств, тогда как он трудился, как раб... Так почему же не взять деньги, если тебе их предлагают?

Больше всего остального Эрни Брейдену надоела служба в полиции. Надоело работать с утра до позднего вечера, надоело общаться с жертвами ограблений, вымещавшими на нём своё недовольство, хотя он старался хорошо исполнять свои обязанности, надоело оставаться незамеченным в своём собственном сообществе полицейских, надоело ездить по окрестным школам и читать лекции о вреде преступности, которые никто не слушал. Ему даже надоело тренировать бейсбольную команду малой лиги, хотя это было единственным светлым пятном в его жизни.

Надоело почти все. Но позволить себе уйти на пенсию он не мог. По крайней мере пока.

Шум косилки, купленной сержантом в «Сиэрсе», нарушал тишину улицы, где он жил со своей семьёй. Брейден вытер платком потный лоб — горячий воздух был влажным — и начал мечтать о холодном пиве, которым утолит жажду, как только закончит работу. Ведь всё обстоит не так уж плохо. Ещё три года назад ту же трапу на лужайке ему приходилось подстригать, толкая перед собой проклятую ручную косилку. А вот теперь он сидит на механической косилке, выполняя свою еженедельную обязанность. Жена обращала особое внимание на лужайку и сад. Будто это имеет какое-то значение, проворчал про себя Брейден.

Он снова сосредоточился на работе, стараясь, чтобы сверкающие лезвия проходили по крайней мере два раза над каждым квадратным дюймом зелёного дерьма, которое сейчас, в самом начале лета, выпирало из земли, едва успевала пройти косилка. Брейден не обратил внимания, когда на улице показался мини-фургон «Плимут». Да и откуда ему было знать, что те, кто обеспечивал его дополнительный заработок, остались крайне недовольны результатами недавнего тайного обыска, сделанного по их просьбе.

Брейден отличался некоторыми чудачествами, как это бывает у многих, а у полицейских чаще других. Одним из таких чудачеств было то, что сержант никогда не выходил из дома без оружия, даже если подстригал траву на лужайке. Под опущенной на шорты грязной рубашкой у него был «Смит-Вессон чифс спешиэл», пятизарядный револьвер из нержавеющей стали, единственный принадлежащий ему предмет, на котором красовалась надпись «чиф». Когда он, наконец, обратил внимание на мини-фургон, остановившийся позади его «шевроле вэгон», то не придал этому особого значения, заметив лишь, что в нём были двое и что они, казалось, смотрели на него.

И всё-таки его инстинкт полицейского не изменил ему. Они действительно смотрели на Брейдена, смотрели очень пристально. Это заставило сержанта тоже по-смотреть в их сторону, главным образом из любопытства. Кто это проявляет такой интерес к нему в жаркий воскресный день? Когда открылась дверца на пассажирской стороне мини-фургона и оттуда выглянул ствол, этот вопрос исчез. Брейден бросился с сиденья косилки в сторону, и его нога соскользнула с педали тормоза, которая на газонокосилке действует не так, как на автомобиле, а наоборот. Косилка остановилась через два фута и острые лезвия продолжали вращаться, подравнивая на одном месте газонную смесь пырея и овсяницы, которой была засеяна эта часть лужайки перед домом сержанта. Брейден упал на землю как раз в том месте, где из газонокосилки выбрасывался поток скошенной травы, и почувствовал, как по его коленям барабанят песчинки и комочки земли, но это в данный момент не имело значения. Когда мужчина в мини-фургоне сделал первый выстрел, револьвер сержанта был уже наготове.

Мужчина, стрелявший из открытой дверцы фургона, вёл огонь из «Инграм-Мак-10», по-видимому, девятимиллиметрового калибра, и плохо владел этим автоматом. Его первый выстрел был сделан почти в нужном направлении, но остальные восемь всего лишь ушли в небо, поскольку это оружие, известное своей неустойчивостью, тут же вышло из-под контроля стрелка, и ни одна пуля не попала даже в газонокосилку. Сержант Брейден дважды выстрелил в ответ, однако расстояние до мини-фургона превышало десять ярдов, а «чифс спешиэл» имел ствол в два дюйма, потому его действенная дистанция измерялась не ярдами, а футами.

Потрясённый неожиданным нападением, стреляя из неудачно выбранного револьвера, сержант сумел попасть лишь в фургон, да и то один раз.

Однако звуки выстрелов из автоматического оружия очень характерны, их нельзя спутать с хлопушками, автомобильным выхлопом или другими звуками, и все в округе тут же поняли, что происходит что-то в высшей степени необычное В доме по другую сторону улицы пятнадцатилетний юноша чистил свою винтовку. Это был старенький «Марлин» 22-го калибра, который раньше принадлежал дедушке паренька.

Этот гордый владелец оружия учился у сержанта Брейдена в бейсбольной команде играть на третьей линии. К тому же он считал сержанта по-настоящему клёвым мужиком. Этот парень, которого звали Эрик Сандерсон, бросил на стол свои орудия труда, подошёл к окну тут же увидел, как его бывший тренер, укрывшись за газонокосилкой, стреляет в кого-то. В момент полной ясности, наступающий в подобные мгновения, Эрик Сандерсон понял, что пытаются убить его бывшего тренера, сержанта полиции, что совсем рядом с ним, в десяти футах, лежат винтовка и патроны и будет совершенно правильно, если он придёт на помощь полицейскому, стреляя из своей винтовки. А то обстоятельство, что он провёл все утро, сбивая консервные банки, всего лишь подтверждало его готовность. Целью жизни Эрика Сандерсона было стать морским пехотинцем, и теперь он воспользовался шансом узнать, как все это обстоит в действительности.

Пока грохот автоматных очередей раздавался на тихой, заросшей деревьями улице, юноша схватил винтовку, пригоршню маленьких латунных патронов и выбежал на крыльцо. Сначала он повернул стержень с пружиной, который удерживал патроны в длинном, похожем на трубку магазине, закреплённом под стволом винтовки.

Стержень выскочил из магазина и упал на землю, но у юноши хватило здравого смысла не нагибаться за ним в этот момент. Он начал один за другим опускать в трубку магазина маленькие патроны, удивлённый тем, что у него вспотели ладони.