Чтение онлайн

Когда я не отвечаю, её плечи выпрямляются, словно она берёт себя в руки, и она почти рычит через плечо:

— Они посылают Ампа, чтобы выманить остальных из Группы Связанных. Дэвис пока не знает о связи, но догадался, что они её нашли. Это лишь вопрос времени, прежде чем все они погибнут. Атлас, включи голову!

Кровь стынет в жилах при упоминании этого Одарённого, но мать не замечает этого и не ждёт, чтобы посмотреть, последую ли я за ней. Она уходит, торопливо поднимаясь по ступеням, словно мы спорили о моём несовершеннолетнем употреблении алкоголя или какой-то другой банальной ерунде, а не о жизни моей Связанной.

Думаю, для неё это — надоевший и докучливый спор, в то время как я вынужден слушать, как она принижает женщину, которую я ждал всю свою жизнь, — ту, что никогда не выдала моим мучителям моё имя и защищала мою личность, невзирая на боль и насилие, которые они на неё обрушили.

Девушку, которая не сломалась.

Это не первый раз, когда я спорю с матерью, и если я застряну здесь ещё надолго, уверен, это будет не последний. Уверен, она без труда вернётся к роли заботливой матери, которая оправдывает недостатки своего сына так, как ей нужно, — моя безопасность для неё единственный приоритет.

Мой отец, возможно, смотрит на меня и видит только себя, но моя мать смотрит на меня и видит будущее, которое может контролировать. Её мотивы, может, и благороднее, но неважно, насколько ярко свет пробивается сквозь прутья — клетка остаётся клеткой.

Я жду, пока она не вернётся в здание, прежде чем отправить своей Связанной последнее сообщение на ночь. Голова склонена в покорности, а пальцы почти дрожат от невыплеснутых эмоций и страха перед тем, что грядет. Это не то, что я хочу сказать, даже близко не передаёт глубины того, что я к ней чувствую, — но это та малая часть себя, которую я могу предложить ей сейчас.

«Я скучаю по тебе, Оли».

ДЕСЯТЬ

ГРИФОН

— Бодрствуйте, команда «Альфа», мы перемещаемся через три… две… одну…

Неважно, сколько раз я уже переносился таким образом, и неважно, что Киеран — лучший Транспортер из всех, что у нас есть: мой желудок всё равно яростно бунтует, когда земля под ногами исчезает — и почти мгновенно формируется заново. Проблема в том, что нет времени ни сглотнуть подступившую к горлу желчь, ни даже сориентироваться.

Раздаются выстрелы — пули обрушиваются на нас как минимум от дюжины стрелков. Горячая боль от одной из пуль, задевшей руку, пронзает меня в тот момент, когда я ныряю в укрытие. Хор глухих ударов вокруг меня, к счастью, сопровождается лишь стонами от ударов, а не криками от боли ранений. Мы держимся — пока никто не убит мгновенно.

Обычно мне гораздо легче понять, где находится моя команда, но когда какофония чужих мыслей обрушивается на меня разом, мой разум не просто испытывает трудности — он полностью отключается. Перед глазами всё белеет, словно я получил физический удар. Я перегружен до такой степени, что в голове возникает призрачная боль — чего я на самом деле не ощущаю, — но тело реагирует так, будто я испытываю мучительную пытку.

Обычно всё не так. Даже в хаосе, который всегда царит на поле боя, я способен сохранять хладнокровие.

Здесь с нами есть что-то ещё.

Когда Норт вызвал меня на экстренное совещание, я меньше всего ожидал такого развития событий. Не секрет, что Сопротивление активизировалось — их отчаяние очевидно, хотя мы до сих пор не смогли определить, что вызвало столь стремительное ухудшение ситуации. Поскольку многие наши ресурсы сейчас заняты охраной Дрейвена и многочисленных Одарённых рядом с ним, мы предположили, что атака на маленький городок в Калифорнии, на границе с Мексикой, — это тактика, призванная выманить нас. Они хорошо это продумали: захвачены десятки Одарённых, среди них — ряд видных общественных деятелей, и у нас не было выбора, кроме как отреагировать.

Теперь мы попались в расставленную ими ловушку.

Давление в голове удваивается, утраивается, возрастает десятикратно — я не могу связать и двух мыслей, не говоря уже о том, чтобы составить план, как вытащить нас отсюда. Единственный обрывок информации, который я могу обработать, — острая необходимость остановить это и то, что я не могу поддаться. Как бы ни было больно и какой бы серьёзной ни была угроза, я не могу позволить этому убить меня. Потеря моей команды станет значительной утратой в борьбе против Сопротивления, но моя гибель будет катастрофой. И это не высокомерие с моей стороны.

Я способен делать то, чего не может ни один другой Нейро из известных, и могу делать всё это одновременно. Без меня Норт окажется уязвимым перед манипуляциями, против которых бесполезен мой Вторичный Дар. Я проверяю каждого сотрудника, каждого студента, каждого оперативника. Я — первая и последняя линия защиты нашей Группы Связанных, и я единственный, кто знает, что наша Связанная лжёт о том, почему она нас покинула.

Несмотря на себя, я начинаю думать, что она, возможно, вообще никогда не собиралась уходить.

— Аарав, помоги Шору — он ранен. Харрисон, прикрой его и доложи обстановку. Уинслоу и Джоши, установите Щит и растяните его как можно дальше.

Сдавленный вздох наконец вырывается из моей груди от приказов Кирана, и голова кружится от внезапного притока кислорода. Как бы плохо мне ни было сейчас, я всё ещё могу ухватиться за знакомость его голоса — он без усилий берёт ситуацию в свои руки. Мой заместитель и один из самых доверенных друзей. Я распознаю слова, которые он произносит, но не осознаю всей серьёзности ситуации.

Ничего не кажется реальным, кроме моего собственного ослабленного состояния, словно я заперт в коробке из матового стекла, а реальность — приглушённый и размытый вид снаружи.

Ещё один судорожный вздох — и я протягиваю дрожащую руку, чтобы прижать пальцы к виску. Но никаких признаков повреждения нет: ни раны от удара, ни пули, попадание которой я каким-то образом не заметил. С третьим вдохом мысли, врывающиеся в мой разум, уже не настолько громкие, чтобы заглушать окружающие звуки. Ещё пара вдохов — и мысли начинают обретать более чёткую форму, функция возвращается, несмотря на сохраняющееся давление.