Чтение онлайн

Даже её прерывистый голос не может отвлечь меня от яростной реакции — и, как и другие границы, которые она чётко обозначила, это тоже моя граница.

Никто не будет так обращаться с моей Связанной. Точка. Ни я, ни Норт Дрейвен, ни один чёртов Одарённый, когда-либо ходивший по этой земле.

— Да, я скоро это исправлю для нас обоих. Может, Норт и входит в Совет на этой стороне страны, но моя семья контролирует Совет на Восточном побережье. Если он будет вести себя как подонок, я заберу тебя с собой домой, а они могут гнить здесь, насколько мне не всё равно.

Дрожь пробегает по её телу, её рот на секунду приоткрывается, словно приглашая, прежде чем она успевает ответить:

— Если бы я думала, что мы можем это провернуть, я бы полностью согласилась. Но у меня такое чувство, что Норт Дрейвен никогда не опускается до компромиссов.

Будь я проклят, но я не могу удержаться: убираю волосы с её лица и целую в щёку.

— Солнышко, мне наплевать, чего хочет Норт Дрейвен. Если он встанет у меня на пути или расстроит тебя, я его хорошенько проучу.

Она замирает от моей близости, но когда я отстраняюсь, она покачивается на ногах, будто отчаянно хочет сохранить связь между нами, — хотя явно пытается найти безопасный способ дистанцироваться из-за своих страхов. Её страхи мне уже хорошо известны, и именно поэтому я отстраняюсь без малейших колебаний или разочарования. Но есть ещё неописуемая эйфория, которая почти опьяняет меня, когда я понимаю: она инстинктивно пытается вернуть мои губы к своей коже. Чёрт, наблюдая, как её ресницы трепещут на раскрасневшихся щеках, почти тая от такого крошечного жеста, я мог бы умереть прямо сейчас у её ног и знать, что мои убеждения насчёт моей любимой Связанной — не просто фантазия, в которую так отчаянно пыталась меня убедить мама.

Встряхнувшись, будто выходя из оцепенения, она быстро смотрит на меня, затем отводит взгляд, и её голос звучит чуть прерывисто:

— Нам стоит идти на занятие. Я не хочу отставать.

Я протягиваю ей руку, уже приготовившись к ответу, если она откажет мне, и почти бью кулаком в воздух, когда она просто вплетает свои пальцы в мои. Она спокойна и уверена, даже когда мы вместе выходим из комнаты, и доверяет мне, что я не стану выдвигать новых требований.

Затем всё это прекрасное спокойствие испаряется в воздухе, и насилие снова овладевает мной.

Я мгновенно узнаю Шифтера, идущего к нам, но даже если бы я никогда его раньше не видел, я бы понял, что он — ещё один Связанный, привязанный к моей Центральной. Мои Узы реагируют на его появление, но не на него самого: они чувствует скорбный стон внутри моей Связанной, то, как она ломается внутри из-за этого проклятого идиота, и реагирует на её боль. Я хочу утешить её, унять эту агонию, выбить жизнь из Габриэля Ардерна за то, что он так слеп к её нуждам.

Я не могу этого сделать, но когда его взгляд падает на наши сплетённые руки, я вижу, насколько легко этого простака прочитать. Чёрт, боль и кипящая ревность выплескиваются из него и ударяют в меня, как волна. Вокруг нас начинают перешёптываться, и я обращаю достаточно внимания, чтобы понять: может, он и золотой мальчик кампуса, но его Группа Связанного сделала его мишенью для их недоверия и страхов.

Может, я и не могу ударить его, но я могу причинить ему куда большую боль — и я никогда не претендовал на звание «более благородного человека». Нет. Я с радостью получу билет в ад прямо сейчас, лишь бы сбить его с этого маленького пьедестала жалости к себе.

Мягко сжимая руку моей Связанной в знак поддержки, я пристально смотрю на этого ревнивого подонка и наклоняюсь, чтобы прошептать Оли на ухо:

— Запри дверь, солнышко.

Даже при оценивающем взгляде он воспринимает её почтение ко мне как пулевое ранение в грудь. Пока она отворачивается, возится с ключами, он слишком поглощён болью, чтобы осознать, сколько свидетелей видят, как он спотыкается.

Я ухмыляюсь.

Он теряет рассудок.

Моя Связанная мгновенно напрягается от рыка, который он издаёт, и, боже, в любой другой ситуации все ставки были бы сняты. Я оторвал бы ему голову с плеч и наслаждался тёплым душем из его крови. Шифтеры — самые приятные противники для драки, потому что они никогда не видят меня идущим. Они — не более чем безмозглые животные, и маниакальная ярость, уже заполняющая его глаза, говорит мне всё, что нужно знать.

С насмешливым смешком я растягиваю слова:

— У Оли сегодня нет нужды в её надутом тюремщике, Ардерн, так что проваливай.

Как по часам, сияние Шифта загорается в его глазах, но прежде чем я успеваю позлорадствовать или поддразнить его ещё сильнее, моя Связанная резко вдыхает. Это определённо не страх — по крайней мере, не за свою безопасность. Скорее, она знает, что последствия этой стычки будут серьёзными, и именно этого она боится. Я ненавижу их всех, но знаю, что во всём виноват Норт Дрейвен. Этот подонок может подавиться своим самомнением, насколько мне не всё равно.

Прежде чем я успеваю заверить её, что не позволю ничего с ней случиться, Ардерн рычит в ответ:

— Не указывай мне, что я могу и не могу делать со своей Связанной, Бэссинджер.

Оли почти дрожит, поэтому я обнимаю её за плечи и прижимаю к себе — так близко, как только могу, не нарушая границ, которые она обозначила всего несколько минут назад.

Она не напрягается, не отталкивает меня, не издаёт ни звука протеста.

Он почти взрывается изнутри.

Я дёргаю чеку гранаты — последний толчок с обрыва, чтобы его неуверенность поглотила его, вбивая в головы новую реальность, с которой они все теперь сталкиваются: я здесь, чтобы защитить мою Связанную от них всех.

— Никому не нужен надутый придурок, плетущийся за ними, так что уходи, Ардерн. Сделай это, пока я тебя не заставил. Ты действительно не хочешь, чтобы я тебя заставлял.

***

Мой первый день с моей Связанной — просто идеален.

Ничто не омрачает восторга от того, что я рядом с ней и впервые ощущаю вкус нашей будущей жизни. Ни присутствие Ардерна, словно мокрая тряпка, ни тупое разглядывание нас другими студентами, ни даже шквал подозрительных взглядов со стороны солдат ТакКоманды Дрейвена. Несмотря на то что я всё это замечаю, мой восторг остаётся нетронутым.