Чтение онлайн

— Единственное мнение, которое имеет значение, — её… Или вы хотите сказать, что игнорируете права Центральных Связанных? Интересно. Интересно, как вы оправдаетесь после того, как я расскажу всему сообществу Одарённых о ваших угрозах в адрес вашей же Связанной. Яблоко недалеко падает от гнилого дерева, не так ли?

Наконец он снова обретает голос, но на этот раз ярость обнажена и растёт с каждым слогом:

— Если что-то здесь и интересно, так это ваш выбор слов, а вы даже этого не видите. Гнилое дерево всё равно пустило корни и выросло во что-то благородное и питательное, лишь затем увянув при неблагоприятных обстоятельствах. Я бы никогда не счёл родословную Бэссинджер чем-то питательным. Насколько я вижу, Афина — не единственный инвазивный паразит…

Удовлетворённый тем, что вывел его из себя, я вешаю трубку и перевожу телефон в беззвучный режим, прежде чем сунуть его в карман — туда, где он и все заботы Дрейвена могут умереть, насколько мне не всё равно.

А затем, что важнее всего, я стучу в дверь комнаты общежития Олеандр Фэллоуз.

Приглушённые звуки её движений пробиваются сквозь прочную дверь на минуту, прежде чем звуки отодвигаемых засовов наполняют меня облегчением. Не только потому, что она здесь и впускает меня, но и потому, что у неё есть эта дополнительная защита, чтобы оставаться в безопасности. Может, у Дрейвена здесь ползают его ТакКоманды, но я знаю, на что способно Сопротивление… И я не доверяю никому охранять мою Связанную, кроме себя.

Затем дверь открывается — и всё, кроме моей Связанной, перестаёт существовать.

Её волосы в реальности ещё светлее, почти светящиеся белым. Её глаза — захватывающе голубые, ясные и чуть расширенные, пока она осматривает меня, а идеальные очертания её губ почти не дают оторвать от них взгляд.

Боже, она чертовски прекрасна — и она моя.

Я ожидал подобной реакции, когда наконец встану перед ней, но ощущать это — совсем другое. Волнение в крови, тяга моих Уз, отчаянно тянущихся к ней, — нет ни единой клетки в моём теле, которая не была бы притянута к ней.

Её тело тоже слегка наклоняется ко мне, будто она не может не потянуться ко мне, и мне хочется ликовать.

Маленькие шаги.

Она боится Связи, боится, что её Дар станет сильнее, боится связей, которые могут привести Дэвиса к ней снова. Мы построили прочный фундамент вместе, благодаря расстоянию между нами. Теперь мне нужно доказать ей свою ценность, и этого не случится, если я брошусь к ней в ту же секунду, как увижу. Мне нужно не просто уважать её границы, но яростно защищать их вместе с ней.

Держать других Связанных подальше от неё, может, и не инстинктивно, но я сделаю это с чёртовым удовольствием — ради неё.

Когда она замирает на мгновение дольше, чем я, триумф наполняет мою грудь, пока я не начинаю глупо улыбаться ей, когда наши взгляды наконец встречаются, и она почти встряхивается, выходя из оцепенения.

— Ну, чёрт возьми! В жизни ты выглядишь ещё лучше, и, скажу тебе, я был чертовски впечатлён твоей фотографией, — растягиваю я слова, потому что, может, я и не готов давить на её границы, но и не собираюсь терять ту игру флирта, которую так усердно выстраивал с ней.

Она фыркает в ответ, бросая на меня взгляд, который мгновенно разжигает во мне огонь, который я никогда не захочу потушить:

— Ты мог бы позвонить заранее и предупредить, что придёшь! На мне йога-штаны, чёрт возьми! Я могла бы хотя бы попытаться выглядеть симпатично.

Она больше чем симпатична — она настоящая сирена, даже во всех этих слоях одежды. И я хочу вытащить её из этой змеиной ямы, прежде чем кто-то из этих подонков сделает что-нибудь глупое — например, позвонит Дрейвену, чтобы тот прервал нас. Каждая девушка, которую я когда-либо знал, находила мои габариты пугающими, даже не зная, какой у меня Дар, но моя Связанная явно — нет. Когда она запрокидывает голову, чтобы удержать мой взгляд, не кажется, что она смотрит на меня снизу вверх.

Мы равны во всех смыслах, идеально подходим друг другу. И когда я подхожу к ней ближе, оттесняя обратно в комнату подальше от множества любопытных глаз, наблюдающих за нами, она лишь ещё сильнее наклоняется ко мне.

Чёрт, я никогда не хочу забывать это чувство.

Я поддерживаю её шутливый тон с многообещающей ухмылкой:

— Если это не твоё «симпатично», то не думаю, что готов к настоящему варианту.

Осторожно беру её за бёдра, чтобы отвести обратно в комнату — это единственное безопасное место, куда можно положить руки, учитывая, как она жестикулирует. Лёгкий вздох, который она издаёт, врезается в мою душу.

Она наклоняется, чтобы поднять сумку с пола, будто пытается привести мысли в порядок, и я жду ровно столько, сколько нужно, чтобы она выпрямилась, — а затем забираю сумку и перекидываю через плечо. Движение получается плавным, вовсе не неловким, несмотря на то, как она смущается. Но я уже решил, как буду с ней обращаться, и не отступлю.

Разве что она попросит — и только если это будет нужно ей самой. С того момента, как я впервые заговорил с ней по телефону, все её возражения сводились к тому, что она доставляет мне и другим её Связанным неудобства. Это не просто неверно — это даже невозможно, а если бы и было возможно, ничего бы не изменилось. Я хочу, чтобы она доставляла мне неудобства. Хочу быть тем Связанным, к которому она обращается по любому поводу, тем Связанным, которому она доверяет свои сильные и слабые стороны. Хочу быть тем, кто скажет ей: «Я жажду всего этого» — и хочу, чтобы она знала: это правда, такая же несомненная, как восход солнца по утрам… потому что это так и есть.

Вот почему двигаться в её темпе — это не то, что я делаю скрепя сердце или уступаю в надежде, что она меня за это вознаградит или что-то столь же мерзкое. Это единственный путь вперёд для Группы Связанного, которую я хочу создать. Независимо от того, буду ли я её единственным Связаннымили нет.

— Я могу сама это нести, знаешь, — говорит она, краснея и не решаясь встретиться со мной взглядом.

Впервые она ведёт себя со мной смущённо, и мне хочется кого-нибудь убить. Чёрт, мне хочется забить остальных её Связанных голыми руками до смерти — и меня по-настоящему задевает мысль, что я должен делить эту идеальную девушку с кучей высокомерных, эгоистичных подонков, которые не поставят её на первое место, даже если от этого будут зависеть наши жизни. Это невыносимо.

С лёгким, нарочитым весельем — которого я совсем не чувствую, но твёрдо намерен продемонстрировать ради её комфорта, — я усмехаюсь и пожимаю плечами:

— Да, но сегодня ты позволишь это сделать мне. Я вроде как надеялся, что мы проведём день здесь, чтобы ты могла узнать меня получше. Но если ты настаиваешь на том, чтобы пойти куда-то, тогда позволь мне немного позаботиться о тебе.

Её румянец становится ярче, и она отводит взгляд:

— Мне нельзя пропускать занятия. Из-за GPS-трекера Норт узнает, и он лично придёт сюда, чтобы меня наказать.