Разлом
Шрифт:
– А мне можно будет посмотреть?
– Нет, Роланд, – Селена отрицательно покачала головой. – Ты должен оставаться снаружи. Более того, ты не при каких обстоятельствах не должен входить внутрь.
– Как это не при каких? А если потребуется моя помощь?
– Ты ничего не сможешь сделать, Роланд, поверь мне. Если все пройдет гладко, к утру мы сами покинем храм.
– К утру? Вы собираетесь начать прямо сейчас?
– Да. Архиепископ Лирнский просил не медлить ни дня. Это слишком важное дело для Святой Церкви.
Селена поднялась с места.
– Нам пора, Дана.
Кивнув, Дана встала и улыбнулась Роланду.
– Мы скоро вернемся, – улыбнулась она. – Не забудь про обещание.
– Дана!
– Иду-иду!
Дана фыркнула, показала подруге язык и решительно направилась к крыльцу храма. Следом шагнула Селена, но Роланд удержал ее.
– Подожди-ка минутку, – он заглянул ей в глаза. – Селена, я не понимаю, к чему такая спешка? Вы бы вздремнули часок, мы же целый день топали!
Она мягко высвободилась из его рук.
– Вот и отдохни, можешь даже вздремнуть. И, пожалуйста, приготовь нам ужин или, скорее, завтрак. К утру мы будем очень голодные.
Поднявшись на крыльцо, девушки с трудом сдвинули тяжелую дверь. Та натужно заскрипела, и ее скрип прозвучал в наступающих сумерках весьма зловеще. Карнелийца передернуло от неприятных предчувствий.
– Селена, Дана, – он поднялся на крыльцо. – Давайте подождем до завтра.
Селена покачала головой.
– Мы должны это сделать как можно быстрей.
Они скрылись за дверью, громыхнул засов, Роланд вздрогнул.
– Эй, что вы делаете? – сердито крикнул он. – Как я смогу помочь вам? Немедленно снимите засов!
Он забарабанил в дверь кулаками, но ответа не было, и карнелиец со вздохом уселся на ступенях.
– Что будем делать, Тирри?
Звереныш сел рядом.
– Ты ведь слышал? Готовим ужин и завтрак. Как понимаю, кому-то придется собирать хворост и разводить костер, ну, а кому-то – сторожить вход.
– Мне почему-то кажется, что я знаю этих «кому-то» в лицо, – усмехнулся Роланд.
– Невероятная прозорливость для твоего племени.
– Но-но! Опять начнешь свою песню – не проживешь и секунды, – Роланд сунул под нос Тирри кулак.
– Как это грубо, – огорчился Тирри. – И теперь некому заступиться за единственное разумное существо средь этого мрачного леса, полного свирепых неразумных тварей. Ох, некому спасти единственное существо, чьи умственные способности многократно...
Карнелиец сложил для щелчка пальцы, но Тирри успел увильнуть и метнулся вниз по ступенькам. Достигнув земли, звереныш обернулся и, обнаружив отсутствие погони, принялся спокойно почесываться.
– Я же говорю – дикие, свирепые твари, – заметил он. – Они повсюду.....
Глава третья
Он проснулся под утро. Медленно опустил с кровати ноги, поднялся, ощущая непривычную слабость во всем теле, и двинулся к окну. Сквозь многочисленные щели в покосившихся ставнях пробивались первые солнечные лучи, и карнелиец заулыбался.
Дрожащей рукой он попытался открыть ставни, но те вдруг уперлись, не желая двигаться. Роланд нахмурился. Он так соскучился по солнечному теплу и свету, так давно не видел рассвета, а тут...
Карнелиец вцепился в ставни обеими руками, готовый сорвать их с петель к чертовой матери, но в этот момент по ушам ударил стальной перезвон, и Роланд застыл. А затем очень медленно все-таки приоткрыл ставни.
Дом находился в самой гуще леса. Деревья и кустарники подступали к самому забору, мало-помалу подминая его под себя. Из-за этого, даже с высоты второго этажа, на котором располагалась комната, Роланд едва разглядел тропинку, уходившую в лес.
Он осуждающе качнул головой. Кто бы здесь ни жил, допустить, чтобы все подступы к дому настолько заросли, было непростительной самонадеянностью.
Роланд бросил взгляд вниз. Во дворе сражались две девушки. Изумрудного цвета глаза, заостренные уши, пушистые хвосты, короткая шерстка на спине и ногах – это были неко. Самые коварные и опасные противники карнелийцев.
На неко почти не было одежды: лишь короткая юбка с разрезами на бедрах, и плотно перевязанная грудь. В таком виде не то что сражаться, по лесу пройтись было бы затруднительно. Даже инуры, с их длинной и жесткой шерстью, никогда не разгуливали полуголыми...
Впрочем, как быстро сообразил Роланд, бой был тренировочный. А их одежда висела на веревках рядом с крыльцом. Брюки, короткие курточки, мягкие сапожки из тонкой черной кожи, – самая обычная одежда для неко. Весьма подходящая для ночных рейдов и ударов в спину, чем они, собственно, и славились.
И все-таки что-то было не так. Роланд сощурился. Вроде бы неко как неко. Серая в черную полоску шерсть постепенно белела на ребрах, а потом исчезала, открывая спереди обычное человеческое тело. Лица также вполне человеческие, если не считать густого серого пуха, покрывавшего щеки. От затылка шерсть плавно переходила в серебристые волосы, тоже ничем не отличавшиеся от людских.
Одна неко постарше и повыше, пошире в плечах и бедрах, с более развитой грудью. Она и с мечом работала поуверенней, и двигалась скупо и осмотрительно. Вторая, похоже, только-только перестала считаться подростком, она была и быстрее, и резче, что, однако, не очень помогало против более опытной соперницы.
И вдруг Роланда как молнией ударило. Неко бились на мечах! На карнелийских мечах! Хуже того, манера их боя была до боли знакома – эту технику изучали только в Карнелии!
Но не успел он прийти в себя от этого открытия, как новая мысль буквально повергла его в шок. Роланд вдруг осознал, что хорошо знает этих неко. И ему отлично известно, что они родные сестры, и что их имена – Инелия и Ирия, и что...
Голову пронзила резкая боль, Роланд едва удержал стон. Когда сознание прояснилось, ему показалось, что он превратился в бестелесный дух, повисший в воздухе.