Раздолбай
Шрифт:
По возвращении с одного из них мама спрашивает:
– Ты пойдешь на выпускной в следующем году?
– Что? Нет, я не собирался.
– А как же Яна? Она наверняка потратит много денег на платье, а ты с ней даже не потанцуешь? – мама приподнимает бровь.
– Не знаю, – Рома крутит ручку между пальцами, стараясь не смотреть на мать. – Я наехал на Федора. Сказал, что он не справляется со своей работой, обозвал его не самыми приятными словами…
– И что? Ты же не с ним встречаешься, а с его дочкой.
Лисов невольно усмехается.
– У многих пар не складываются отношения с родителями друг друга. Например, у тебя с твоим будущим тестем…
– Мам, ну это уж слишком далеко.
– Ничего не слишком. Я говорю с тобой об этом, чтобы ты задумался, насколько серьезно относишься к Яне. Если у вас просто первая любовь до конца школы, то можешь не напрягаться. Но если ты хочешь быть с ней дольше, стать частью ее семьи, придется хотя бы попытаться наладить отношения с Федором.
Рома хмурится.
– Пойду за чаем. Тебе налить? – мама застывает в дверях.
– Почему ты на его стороне?
– Я на твоей стороне, лисенок.
– Яна сказала, что только благодаря Федору меня не поставили на учет. Это правда?
– Правда. Так ты будешь чай?
– Нет. Мне надо подумать…
Рома договорился о встрече с Яной заранее, зная, что она опаздывает. Он выходит из автобуса и срезает дорогу через парк. Люди вовсю гуляют: кто с собаками, кто с детьми, кто друг с другом под ручку. Мир готовится к лету, хотя до него еще месяц. Скоро начнутся контрольные, проверочные и прочие школьные радости, а пока можно перевести дух и отдохнуть на свежем воздухе.
Лисов идет по висячему мосту и останавливается посередине, глядя на речку. Отблески на водной глади успокаивают, передают игривое настроение. По набережной кто-то прогуливается. Слышится детский смех. Присмотревшись, Рома узнаёт Дархана, ведущего за руку маленькую девочку. Он улыбается, чего никогда не делает в школе.
Рома косится на часы и решает спуститься. Предупредила ли Светлана Александровна Дархана об опасности? Всю ли правду сказала? Лучше уж выложить все как есть. Спускаясь по витиеватым ступенькам, скрывающимся в зеленых зарослях, Лисов выходит на набережную. Вряд ли Кусаинов далеко уйдет с ребенком, можно не торопиться.
Наслаждаясь прохладным бризом, прилетающим со стороны реки, Рома застывает от высокого детского крика. А потом срывается с места.
Миновав расстояние, в прыжке врывается в толпу, напавшую на Дархана. Ребенок стоит в стороне и ревет в голос, пока лежачего Кусаинова пинают.
– Ах вы сволочи! Толпой на одного! – возмущается Лисов, раздавая тумаки направо и налево.
Ему тоже прилетают удары то в бок, то в спину, то в живот, но он давно привык и не обращает на это внимания. Уличные драки – позорная страница его детской биографии.
– Так, стоп, – кто-то хлопает в ладони, и драка замирает. Запыхавшийся Рома берет Дархана под локоть и помогает ему подняться. Затем встречается взглядом с Радиком. – О-о, кто это к нам пожаловал? Неужто Лис?
– Я Лисов, и давно не Лис.
– Жаль, я бы с тобой подрался один на один.
– Слышь, как там тебя? Радикулит! Ты чего к Дархану прицепился? Да еще и при ребенке.
Вдоволь посмеявшись над полученным прозвищем, Радик разминает костяшки на руках.
– Ребята, с Дархана на сегодня хватит, Карину не трогать, – он указывает на Рому подбородком. – Мочите этого.
– Это было очень глупо с твоей стороны, – Дархан склоняется к Лисову, лежащему на набережной, и смотрит заплывшим глазом.
– Я хотя бы попытался, в отличие от нашей доблестной полиции, – фыркает тот.
Скулы и мышцы болят, почки будто отбили, но раз говорить может и до сих пор в сознании, значит, не все так плохо.
– Долго собираешься тут лежать?
– Дай мне пару минут. Небо классное, не хочется отрываться.
Кусаинов ложится рядом, плечом к плечу с Ромой:
– Обычное небо.
– Да нет же, вон облако плывет, – Лисов резко выбрасывает руку и морщится от боли в мышцах. Потянул при ударе. – Может, расскажешь мне про эту свою Карину?
– Это моя сестра.
– И почему вы с Радикулитом из-за нее грызетесь?
– Он не хочет делиться со мной ее вниманием. Ее и мамы.
– Так значит, он маменькин сынок?
– Нет… не знаю. Просто он сам рос без матери, а когда его отец женился на моей маме, Радик занял мое место в ее сердце и все такое. На самом деле он не такой плохой, каким кажется. Просто немного придурковатый.
– Я заметил.
Дархан молчит.
– И давно он тебя бьет? А что насчет твоей одежды? Участковый сказал, что ты живешь с отцом-алкоголиком и что опека ничем не может помочь.
– Да, все верно. Но бывают ситуации и похуже. Я не жалуюсь.
– Скажи мне вот что: зачем ты каждый раз рискуешь, общаясь с сестрой? А вдруг этот поехавший тебя случайно убьет? Разве риск того стоит?
– Каждая чертова секунда стоит риска. Кариша единственная, кто любит меня просто за то, что я есть. И я хочу быть для нее лучшим старшим братом.
Рома поворачивает голову к Кусаинову.
– Даже не знаю теперь, кто из вас двоих сильнее головой ударился.
Они молчат, пока мимо не начинают проходить люди. Поднимаются, отряхиваются. Карину давно увели домой, поэтому торопиться некуда.
– Светлана Александровна говорила с тобой? – спрашивает Лисов.
Дархан прикуривает от зажигалки и долго не отвечает. Над рекой летают птицы, громко кричат чайки. После хорошей драки любование природой приносит странное умиротворение.