Чтение онлайн

Синто высадил меня, не сказав, как водится, ни слова. У меня от этого парня уже мороз по коже.

Я поднялся по лестнице на седьмой этаж. Я взял за правило никогда не пользоваться лифтами, на какой бы этаж ни направлялся. В лифте можно зажать любого, даже самого умного. А если застрянешь — вообще конец. Гарантий безопасности нет, даже если ты в лифте один. Может, кто-нибудь сидит в шахте на пару этажей выше и посматривает на тросы с дьявольской улыбкой и мощными ножницами в руках. Такие сценарии попахивали паранойей — ладно, но у меня имелся и веский практический резон — землетрясения. В момент первого толчка разрушительного землетрясения в Кобе я находился на лестничной клетке. Правда, на расстоянии в тысячи миль, в Кливленде, но все равно это походило на знак.

К седьмому этажу я прилично запыхался; вот, кстати, еще одно преимущество лестницы — физические упражнения. Я прошел по коридору к офису Ихары. Перебравшись сюда из Иокогамы, он переименовал свою контору — очевидно, чтобы лучше подладиться под более изысканную клиентуру Аоёма-Роппонги. Теперь мы были не просто «Ихара. Расследования». Теперь мы назывались «Глаз Сыскаря».

При виде меня секретарша подпрыгнула. Зашвырнула книжку комиксов в верхний ящик стола и покосилась на электронное табло на столе.

— Вы не ехали на лифте, — сказала она.

— Точно. Я им не доверяю.

Она была довольно симпатичная, но не сексапильная. Такая девушка бывает почти в каждом офисе. Их называют дзимусё-но хана — офисные цветы. Такую девушку можно пожелать в жены другу — хорошенькая, но зависти к другу никакой.

— Наши лифты работают нормально. Они в полном порядке.

Непонятно, она прикалывается или на самом деле полагает, что я не доверяю механике. В любом случае она самый колючий офисный цветок, какой я только встречал в Японии. Будто в родной Кливленд вернулся.

— Считайте, что у меня пунктик насчет лифтов, — сказал я, надеясь, что на этом дискуссия закончится.

— Ну, этого лифта вы зря боитесь, — сказала она, руша мои надежды. — Я здесь работаю уже три года и пользуюсь лифтом ежедневно, четыре раза в день. Утром вверх, потом на ланч вниз. После ланча опять вверх, потом с работы вниз. Это значит, что я пользовалась этим лифтом по крайней мере, — она закатила глазки, — три тысячи пятьсот раз — и никаких проблем.

— Ну да, как в известной поговорке, — сказал я. — «Опасен тот, кто никогда не ошибается». Это относится и к лифтам.

— Пфф, — фыркнула она. — Ладно, тогда что же получается? Машину вы не водите, метро ненавидите и микроволновкой не пользуетесь. Живете вы, конечно, не в доме, потому что и он может в любой момент рухнуть, раз до сей поры ни разу не ошибался!

Подобным образом со мной говорила только одна женщина — Сара. У меня сердце екнуло.

— Как вы вообще попали в Японию? Самолетом вы лететь не могли — он в любой момент мог упасть. А судно могло пойти на дно прямо на выходе из порта! Вы, должно быть, совершили заплыв из Америки или Англии. Похоже, из Англии… но вряд ли англичанин смог бы сделать такой заплыв. Он бы простыл.

Я развернулся, чтобы проверить, туда ли я попал, опасаясь, что оказался в притоне садисток, глумящихся над корпоративными боссами. Но табличка на двери четко гласила: «Глаз Сыскаря».

— Мне нужно увидеться с господином Ихарой, — сказал я.

— Неужели? А я уж было подумала, что вы инспектор лифтов.

— Если захотите перебраться в Америку, помогу вам найти хорошую работу на почте.

— Вы коп? — выпалила она, понизив голос.

— Скольких американских полицейских вы знаете в Токио?

— Никаких копов в Токио я не знаю, — холодно ответила она. — И вообще нигде. С ними лучше не знаться. Плохо для бизнеса.

— Я журналист. И для вашего бизнеса мы сделали много хорошего, — сказал я, хотя она, скорее всего, ничего не знала о том случае в Иокогаме, на который я намекал. Ну, не важно. Она возилась с электронной панелью рядом с телефоном.

— И почему вы не поехали на лифте? — скрипуче проныла она. Если бы ее взяли в токийскую полицию вести допросы, ее показатель раскрываемости составил бы 100 %. А то и все 120.

Я что-то бормотал в ответ, и тут из-за двери выглянул Ихара.

— Какие проблемы? — спросил он секретаршу, не замечая меня.

— Да вот такие, — ответил я. — Твоя секретарша полагает, что есть закон, запрещающий ходить по лестнице.

Ихара перевел взгляд на меня, и только тут я заметил, что на детективе довольно толстые очки. Видимо, ослеп от стольких лет подсматривания через телеобъективы, направленные из дальних окон в глубокую ночь. Но узнал он меня сразу.

— Билли Чака, — явно изумился он. — Сколько лет. Прошу, заходите.

И направился обратно в свой кабинет, оставив дверь открытой. Проходя мимо секретарши, я смело встретил ее хмурый взгляд. И едва сдержался, чтобы не показать ей язык.

Офис Кэйдзи Ихары представлял собой мрачную пещеру без окон, которая больше походила на обычный кабинет молодого директора неполной средней школы, чем на рабочий офис современного детектива. Высоко в углу над старой металлической картотекой в рамочке висел выцветший надменный фотопортрет принца Акито, снятый в его холостяцкие годы. Прекрасная ширма для широкоугольной видеокамеры. Я устроился, если можно так сказать, на дешевом деревянном стуле. Кресло Ихары было гораздо удобнее. Дорогое наклонное кожаное кресло прямо из каталога. Но Ихаре оно служило лишь подпоркой. Он предпочитал импозантно стоять позади заваленного бумагами стола.

— Итак, господин Чака, — начал он. — Что привело вас в Токио? Ладно, не надо. Что привело вас в «Глаз Сыскаря»? — Ихара явно гордился названием.

— Пришел просить руки вашей секретарши.

— Ну да, — хмыкнул он. — Ладно, извините ее. Госпожа Юкио просто выполняет свою работу. Видите ли, мы еще не установили видеокамеры на лестничных площадках. И она делает логическое допущение, что любой, кто преодолел семь лестничных пролетов, очевидно, пытается избежать камер в лифтах. Она всего лишь осторожничает. — В его голосе проскользнула нотка гордости. Не знаю, гордился ли он секретаршей или видеосистемами в лифте. Затем он сменил тему: