Чтение онлайн

— Знаешь, что я тебе скажу, — проговорила Мариаграция, пристально глядя на него. — Ты прав… тысячу раз прав… Я наивная дурочка, не умеющая жить… Но ты, — гордо добавила она, выпрямившись во весь рост и грозно хмурясь, — еще раскаешься. Все тайное становится рано или поздно явным… Завтра увидишь.

Она отступила на два шага, чтобы посмотреть, какое впечатление произвела ее угроза: ни малейшего. Вошла Карла, неся поднос с кофе.

— Микеле куда-то запропастился, — объявила она. — Так что Лео выпьет кофе Микеле.

Она налила всем по чашке, села. Все трое в молчании выпили кофе.

— У меня есть для вас приятная новость, Лео, — сказала Мариаграция, поставив на столик пустую чашку. — Сегодня утром я встретила вашу Лизу. И она…

— Мою? — с улыбкой прервал ее Лео. — Почему мою, синьора? С каких это пор она стала «моей»?!

— Умный поймет меня с полуслова, — многозначительно изрекла Мариаграция, глупо усмехаясь. — И она просила передать вам, Лео, — добавила она, сама не замечая, что лжет, — нежнейший и сердечный привет.

— Весьма вам благодарен, — сразу перестав улыбаться, ответил Лео. — Но не понимаю, уважаемая синьора, что все это значит?

— Будет вам… Вы прекрасно меня понимаете, — еще более многозначительно сказала Мариаграция, явно давая понять, что Карлы этот разговор не касаемся. — Слишком хорошо… И очень вам советую, не пропускайте ни одного свидания… Мне было бы вас просто жаль.

Ее лицо и губы дрожали. Лео в ответ молча пожал плечами.

— О чем речь? — спросила Карла, всем телом резко наклонившись вперед. Сердце ее колотилось, у нее перехватило дыхание. Ей хотелось встать и оставить этих людей, навсегда избавиться от этой гостиной, от всей гнетущей обстановки дома.

— Речь идет о делах, — нервно перебирая пальцами бусы из искусственного жемчуга, как можно непринужденнее объяснила Мариаграция. — Наш Лео, — более громким голосом добавила она, глядя в потолок и еще быстрее перебирая бусины, — человек деловой и крайне занятой… Столь деловых людей, пожалуй, больше и не сыскать… Об этом все знают!.. Ха! Ха! — Она захохотала, дрожа всем телом, и внезапно порвала нить. Первые бусины с сухим треском упали на пол. Мариаграция неподвижно сидела в кресле, положив руки на подлокотники, и даже не пыталась поймать бусины, которые падали в вырез платья. Она держалась с театральным достоинством; и вид у нее был не только смешной, но и жалкий. И вдруг, так же внезапно, как она порвала бусы, она расплакалась. Из подкрашенных глаз по обильно напудренному лицу скатились две черные слезы, оставив узенькие бороздки. Потом — еще две… А бусины все скатывались на вздрагивающую грудь. Но Мариаграция по-прежнему сидела прямая и гордая, как статуя. Бусины, падая, смешивались со слезами, которые струились по ее дрожащему, искаженному болью лицу и бурно вздымавшейся груди.

«Черт бы побрал этих неврастеничек!» — подумал Лео, когда Мариаграция порвала ожерелье. Слезы бывшей возлюбленной привели его в замешательство. «Черт бы побрал этих плаксивых дур», — с ненавистью думал он, тупо уставившись на носки ботинок.

Карла поднялась.

— Что случилось? Почему ты плачешь? — спросила она. Но голос звучал холодно, на лице была написана тоска.

Лео показалось, что Карле тоже надоели все эти сцены ревности.

— Черт бы побрал этих плаксивых дур, — повторил он шепотом.

А Мариаграция повелительным жестом руки отстранила от себя дочь, словно боялась, что та нарушит ее картинную позу.

В этот момент вошел Микеле. Он собрался куда-то и был в пальто и шляпе.

— Мама, тебя какая-то женщина спрашивает, — сказал он, не снимая перчаток. — Она принесла картонку. Должно быть, это модистка… — Тут он умолк, увидев, что мать плачет. — Что случилось? — спросил он.

— Ничего, — ответила Мариаграция. Она поспешно встала, уронив последние бусинки на пол. Шумно высморкалась.

— Я сейчас вернусь, — сказала она и, наклонив покрасневшее лицо, поспешно вышла, словно желая что-то спрятать.

— Что все-таки случилось? — повторил Микеле, с любопытством глядя на Лео.

Тот пожал плечами.

— Ничего, — ответил он. — У нее порвались бусы… Ну а потом она ударилась в слезы.

Стало очень тихо. Карла молча стояла у опустевшего кресла матери. Лео смотрел в пол, Микеле, неподвижно стоя посреди комнаты, не сводил с Лео растерянного взгляда. Ни ненависти к нему, ни жалости к матери он не испытывал. Он чувствовал себя лишним, ненужным. На миг у него вспыхнуло желание что-то сделать, учинить Лео допрос, оскорбить его, возмутиться. А потом, испытывая острое чувство унижения и скуки, он подумал, что в конце концов все это его не касается.

— Делайте, что хотите! — резко сказал он, — Я ухожу. — И вышел.

— Иди сюда, Карла, — возбужденно, с напускной небрежностью прошептал Лео, едва за Микеле закрылась дверь… — Нет, еще поближе.

— Тебе хорошо спалось? — подойдя к нему, спросила Карла.

— Отлично.

Он протянул руки, обнял ее за талию, привлек к себе.

— Потом поедем ко мне, — глухим голосом добавил он. — Что-нибудь придумаешь — тебе, мол, надо к подруге. Или по делам.

Он еще крепче прижал ее к себе, положив руки на ее упругие бедра.

— Все обошлось хорошо сегодня утром? — спросил он, чтобы только не молчать.

— Да, — ответила она со смешанным чувством отвращения и страха, глядя сверху вниз на сидящего в кресле возлюбленного. Он говорил, не подымая головы и не сводя глаз с ее живота, точно весь разговор происходил между ним, Лео, и ее животом и точно его интересовала лишь эта не самая благородная часть ее тела. — Никто ничего не заметил.

— Было очень рано, — сказал он, не меняя позы и словно говоря с самим собой.

Наконец он разогнулся, поднял глаза и посадил Карлу к себе на колени.

— Не боишься, — спросил он, глупо и самодовольно глядя на Карлу, — что кто-нибудь войдет?

Карла пожала плечами.

— Что мне теперь бояться? — ясным голосом сказала она и сглотнула слюну.

— Но представь себе, что сейчас… в этот миг, входит мама, — с веселым любопытством настаивал Лео. — Как бы ты тогда поступила?

— Сказала бы всю правду.

— А потом?

— А потом, — поигрывая галстуком возлюбленного, неуверенно ответила она, сознавая, что лжет в страхе перед куда более глубокой правдой, — уйду к тебе… Буду жить с тобой.