Чтение онлайн

Салливан поглаживал подлокотник кресла. Скверная истина ему открылась. Он и предположить не мог, что так может быть.

— Ты мне больше не ученик, Пауль.

Декстр глянул на него, подумал.

— Да, — согласился он, — по всей вероятности. Рано или поздно это должно было произойти, не такой уж вы бездарный наставник, чтобы учить вечно.

— Спасибо, — с сарказмом ответил Салливан. — Польщён твой высокой оценкой.

— Мартин, — впервые Декстр обратился к нему по имени, — ученики должны становиться мастерами, иначе учительство теряет смысл.

— Даже так… Не ожидал от тебя. Такое мог бы сказать Чижик, но не ты.

— Именно потому, что он давным-давно это понял, ему и не нужен учитель.

Салливан вцепился в подлокотник кресла так, что побелели пальцы.

— Надеюсь, вам, генерал, — он изо всех сил старался, чтобы голос звучал спокойно и ровно, — никогда не придётся услышать от ученика «Ты мне больше не нужен».

— Я тоже надеюсь, что успею сказать ученику «Я тебе больше не нужен» до того, как он поймёт это сам. И сумею разглядеть эту минуту, понять, что ему пришло время летать самому. Мартин, — повернулся к нему Декстр, накрыл его руку своей так, словно хотел от чего-то защитить, — я глубоко благодарен тебе за все те годы, что ты учил меня быть рыцарем, Ястребом, открывал мне небо. И рад, что могу сказать тебе с полной уверенностью: ты тоже можешь летать сам. Без подпорок. Без поддержки. Сам.

Салливан не ответил, просто не знал, что отвечать тому, кто понял его лучше, чем Салливан сам себя понимает. Кто, пусть и на несколько минут, стал его учителем.

— Тебе надо немного побыть одному, — сказал Декстр. — Я скажу адъютанту, что ты очень занят, и чтобы не совался к тебе, пока сам не вызовешь.

Декстр поднялся, пошёл к двери.

— Это всё, что ты хотел мне сказать? — бросил вслед Салливан.

— Да, — твёрдо ответил Декстр. — Хотя… Твой нынешний ученик, Александр. Он ведь ещё ребёнок, Мартин, всего-то тринадцать лет. Не бойся быть с ним хоть немного посердечнее. Ни твоего авторитета, ни его уважения это ни чуть не умалит, скорее наоборот.

Декстр ушёл. Салливан посмотрел ему вслед и спрятал лицо в ладонях. Подумать действительно было над чем.

А на скамейке у дверей управления сидел Бродников и лениво переругивался с дежурным капралом.

Как заставил себя подойти к нему, как приказал курсанту Чижику отправляться на занятия, а за неимением таковых — в курсантскую комнату отдыха, Декстр не помнил. Знал только одно — Бродникова он не выдаст никогда. Просто потому, что за много десятилетний Бродников первый, кто видел в нём живого людя, а не вещь — ученика, учителя, бойца спецподразделения, генерала, идеально эффективный и очень опасный инструмент. Первый, кто сразу и безоговорочно признал его право думать и чувствовать так, как ему, Декстру, хочется. Первый, кто признал равным себе. Декстр и представить не мог, как это замечательно — говорить с равным. Не падать на колени, не смотреть сверху вниз на склонённую спину, а видеть глаза собеседника. На столь драгоценный дар надо отвечать достойно.

Делать до конца дня было нечего, и Декстр пошёл в свой любимый ресторанчик близ крепости, заказал красное вино и пиццу.

— Пауль, — окликнул его Кохлер, — а ты что, не в карцере?

— Логика, — фыркнул Декстр. — Сам подумай, что мне там делать?

По мнению Кохлера, в карцере Декстра дожидались множество интереснейших занятий, например, думать, снимут с него погоны сегодня или завтра, но вслух он ничего не сказал.

— Как Ройс? — спросил Декстр.

Кохлер сел за столик.

— Нормально. Залил на радостях в себя бутылку рома за твоё здоровье, а морячки Каньчинской отволокли его отсыпаться в их казармы, от магистерских глаз подальше.

— Правильно, — кивнул Декстр, — нечего ему сегодня светиться.

— Пауль, — перешёл на деловой тон Кохлер, — ты погоняй своих ребят поосновательнее, им в октябре серьёзная работа предстоит.

— А именно?

— Доставить «Полночный Ветер» сюда, в крепость.

— Очень смешно, — буркнул Декстр.

— Я не шучу. Это приказ гроссмейстера.

— И тебе сказали, зачем? — напряжённо спросил Декстр.

— Разумеется. А ты сам не догадываешься?

— Харакири делать всем личным составом округа, по очереди.

— Я серьёзно, — ответил Кохлер.

— Я тоже. Ни на что другое меч Тьмы нам не пригодится.

— Пауль, брось, — начал заводиться Кохлер. — При Оуэне Беловолосом Соколы были готовы из шкуры вылезти, лишь бы заполучить «Солнечный Вихрь», хотя вроде бы им, приверженцам тёмной магии, меч Света ни к чему. — Он смотрел прямо в зрачки Декстра. — Сила есть сила, Пауль. Безвольная, бездумная. Она будет воплощать наши думы и нашу волю. Не забивай голову древними сказками. Орден должен восстановить былое величие, и с «Полночным Ветром» мы его вернём.

— С «Полночным Ветром» мы окончательно погубим орден. Меч надо уничтожить.

— И утратить силу, — зло сказал Кохлер. — Отказаться от величия.

— Величие мы обретём и так, — не согласился Декстр. — Сейчас мы переживаем упадок, всё верно, но сколько их было? А орден всегда восстанавливался. Пока мы контролируем волшбу, всевластию ордена ни что не может помешать. Орден уже восстанавливается. Даже зомбаки начали посматривать на нас с симпатией. Нам придётся немного измениться, но ничего страшного, за пять тысяч лет орден нередко менял окраску, но суть оставалась неизменной. Ференц, могущество скоро вернётся. Оно уже возвращается.

— Всё верно, — ответил Кохлер, — но на это уйдут многие годы — пять лет, десять. Зачем столько ждать, когда можно получить всё сразу?

— Вот именно, что всё. В том числе и гибель.

— Брось, мы волшебники, а не простеньское быдло, — сказал Кохлер. — А гроссмейстер не безземельный дворяньчишко Оуэн. И магистр, твой, кстати, учитель, не полудурок Конрад Лотарингский. — Разведчик смерил геометрика мрачным взглядом. — Так что бросай свои глупые суеверия и займись курсантами.

Кохлер ушёл.

Декстр ковырнул пиццу и бросил вилку. Есть не хотелось. В ушах отчётливо звучали слова Мельеса «Орден нас предал».

Мельес и Линда ждали Славяна на «перекурном пятачке» близ учебного корпуса.

— Ну и что тебе надо был так срочно? — хмуро спросил Мельес. — Нам в шесть отчёт по артефактам сдавать, а уже три. И ничего ещё не готово.

— Завтра в восемь сдадим, — легкомысленно отмахнулся Славян. — Всё равно до полудня генерал о нём и не вспомнит, других забот хватает.