Чтение онлайн

— А ты знаешь, с другой стороны, я не сожалею насчет своей жизни. Насчет того, что в ней было и чего не было. У меня была музыка, от которой я охеревал, получал такой кайф, который другим и не снился. И я считал и считаю тех, у кого этого кайфа нет, людьми неполноценными. Все это быдло, которое ходит каждый день на завод, потом напивается, чтобы подольше не идти домой, потому что дома — жена и дети и проблемы. Потом дети вырастают и становятся бандитами и проститутками, потому что быдло ничего не может им дать и потому что в нашей стране некем особо и становиться, кроме бандитов и проституток…

— Ну ладно, пока.

Юля взяла рюкзак и вышла в прихожую.

— Дверь открыть сможешь?

— Да.

Джордж встал, подошел к окну. Начинается серый октябрьский день. За домами дымили трубы химкомбината. Люди на остановке садились в грязный троллейбус. Хлопнула входная дверь.

Главный редактор, Игорь Дудко, зашел в офис. Я сказала:

— Здравствуйте, Сергей Петрович.

— Привет, Лена.

— Ну, как мероприятие вчера?

— Которое?

— Демонстрация… Ну, годовщина Чернобыля…

— Как обычно. Кучу людей повязали. Не столько конечно, как в прошлом году, на десятилетие, но тоже немало. Референдум развязал диктатору руки. Теперь делает все, что хочет…

Его лицо было мне знакомо — я видела его в инязе. Он, наверно, тоже там учился. Невысокий, светловолосый, коротко стриженный. Он посмотрел на меня внимательно — может, тоже вспомнил.

— Вы по какому вопросу к Сергею Петровичу?

— По кадровому.

— А зовут вас…

— Анатолий Степанов.

— Хорошо, я сейчас ему передам.

Я встала, постучалась в дверь Дудко, заглянула.

— Сергей Петрович, здесь Анатолий. По кадровому вопросу.

Дудко поднял голову от ноутбука.

— Пусть подождет немного.

Я вернулась за свой стол.

— Ну, вы сами слышали. — Я улыбнулась. — Чай пить будете? Или кофе?

— От кофе бы не отказался.

Я открыла электрочайник — воды в нем почти не было. Я взяла его и вышла в коридор.

— Да, я тоже закончил иняз, — сказал Анатолий. Он взял чашку, размешал кофе, сделал глоток, не вынимая ложки. — Английский факультет. Только два года назад.

— Теперь понятно, почему лицо мне знакомо. И где вы сейчас — извините, конечно, за любопытство?

— Везде понемногу. Переводы, в основном. Немного — журналистика. Пишу иногда в «Музыкальную газету». А еще я занимаюсь фотографией — но это чисто для себя, можно сказать, «некоммерческий проект»…

— А постоянно что, не получилось устроиться?

— Да я и сам не хочу. Зачем это нужно? Сидеть в офисе целый день за каких-нибудь сто пятьдесят долларов? Мне больше нравится быть свободным.

— И получается? Чтобы и свободным, и хватало на жизнь?

— В общем, да. Не всегда одинаково, но жить можно. Хотя от новой работы не отказываюсь. Даже, можно сказать, ищу. Поэтому и пришел к вашему шефу — мне сказали, что он планирует новый проект, с англичанами.

Я пожала плечами.

— Слышала про это краем уха, но подробностей никаких не знаю.

— Хочет сделать английскую версию вашей газеты, — продолжал Анатолий. — Одна газета на английском в Минске уже есть, но такое говно… Пользуются тем, что одни на рынке… Английский — плохой, статьи — ерунда, выходят то раз в две недели, то реже. Короче, это все несерьезно…

Дверь шефа открылась, он выглянул.

— Анатолий — это вы?

— Да.

— Зайдите.

Я и Анатолий вышли на улицу. Было тепло. На деревьях набухали почки.

— Ну и как разговор с редактором? — спросила я.

— Ничего конкретного. Или у него самого все еще под вопросом, или не хочет ничего обещать. Сказал, что в лучшем случае — после лета. А мне это не очень интересно — откуда я знаю, что я буду делать после лета и где я буду вообще? Вам, кстати, куда ехать? Могу проводить.

— Далеко. В Уручье.

— Не проблема. У меня никаких больше важных дел на сегодня.

— А вы где живете?

— Не очень далеко отсюда. В общежитии на улице Короля.

— Я не знаю, где это.

— Между Немигой и Фрунзенской. Улица начинается за «Торговым домом на Немиге» и идет вверх к Фрунзенской. В самом начале — высокое здание. Это и есть моя общага.

— Много раз ходила или ехала мимо, но не обращала внимание… А, может, перейдем на ты? Как-то неуютно «выкать»…

— Да, конечно. А ты живешь с родителями?

— Нет, снимаю комнату. Родители мои далеко. В Могилеве.

— А мои — в Гомеле.

— И как хозяйка, нормальная?

— Там не одна хозяйка, там семья. Муж, жена и дочка. Трехкомнатная квартира.

— Странно. Такие обычно не сдают комнату…

— У них очень плохо с деньгами. Оба работают на часовом заводе, завод почти все время стоит, денег не платят. А дочка работает или нет, я не знаю… Она в какой-то религиозной секте. Мне хозяйка говорила, что она раньше курила, пила, слушала «хэви-метал», а потом вдруг ударилась в религию…

— Ну, бывает и так… А я тоже снимал комнату одно время. На первом курсе. Тогда общежитие первому курсу практически не давали. Жил у старухи— Алкоголички. Весело было, конечно. Зато — жизненный опыт… — Он хмыкнул.

Мы подошли к Институту культуры, начали спускаться в метро.

Я и Толик сидели на бетонном бордюре подземного перехода рядом с вокзалом. Перед каждым стояла бутылка пива «Бурштын Беларуси». Народ спускался и поднимался по ступенькам перехода. Старухи продавали цветы тут же, на ступеньках. Таксисты-частники топтались у своих машин. На деревьях зеленели свежие листья.