Рассказы
Шрифт:
— Вы что ж это делаете тут, черти косорылые! — закричал он на крышу.
Мужики посмотрели вниз.
— А что?..
— А что?.. Глаза-то у вас есть? Вы что же это орудуете? Какой номер вам приказано ломать?
— Какой… Третий, — ответил мужик в полушубке и полез в карман.
— Читай! — крикнул на него человек с техническим значком, когда тот вытащил из кармана полушубка бумажку и долго с недоумением смотрел на нее.
— Ну, третий, а тут какая-то буковка сбоку подставлена.
— То-то вот — буковка. Вот этой буковкой тебя… Сказано номер три-а, а ты просто третий полыхнул?
— Ах ты, мать честная… — сказал мужик в полушубке, еще раз с сомнением посмотрев на бумажку, — два часа задаром отворочали. А я было и глядел на нее, на буковку-то, думал, ничего, маленькая дюже показалась. Вот ведь вредная какая, — скажи пожалуйста. Ну, делать нечего, полезай, ребята, на следующий.
— Лихая их возьми, — выдумали эти буквы, — сказал старичок, — они вот тут так-то потрутся, да всю улицу и смахнут. Такое время, а они буквы ставят.
Рулетка
Хозяйка рылась с артелью на огороде, когда прибежала ее племянница и сказала, что пришли в квартиру какие-то люди и требуют хозяев.
— Господи боже мой, что им нужно-то?
— Уж не обмеривать ли комнаты пришли? — сказала соседка.
— Спаси, царица небесная… К нашим соседям пришли с рулеткой, обмерили, а потом выселили. Кубатура, говорят, не сходится.
— Вот, вот, все про кубатуру про эту говорят, чтоб она подохла!
— А, может, с обыском? Не прячь ничего, а то хуже: все отберут.
— Вот до чего запугали, ну, просто…
Хозяйка, вытирая о фартук руки, тревожно пошла к дому. У порога стояли, дожидаясь ее, трое молодых людей.
— Вы хозяйка?
— Я… — сказала та, испуганно глядя то на одного, то на другого.
— Позвольте осмотреть квартиру.
Хозяйка с испуганным лицом открыла дверь. Все вошли. В это время с огорода с растрепавшимися волосами прибежала прачка и испуганным шепотом успела сказать хозяйке:
— Мандат спроси…
Хозяйка растерянно оглянулась и, нерешительно продвинувшись вперед, только было хотела спросить мандат, как один из пришедших молодых людей в кожаной куртке сказал товарищу:
— Рулетку взял?
— Взял, — отвечал тот.
Хозяйка побледнела и, в растерянности оглянувшись на стоящий в дверях любопытный народ, попятилась к двери.
— Вот это было налетела… — сказал кто-то негромко в сенях.
— Теперь пропала.
Хозяйка еще тревожнее оглянулась в ту сторону, откуда было сказано, потом, как бы желая загладить свою вину, выразившуюся в намерении спросить мандат, сказала, обращаясь к молодому человеку в кожаной куртке, который был, очевидно, главным:
— Может быть, выслать народ-то, батюшка?
— Пусть остаются: чем больше народу, тем лучше. Меряй стену, — сказал он товарищу.
Тот размотал рулетку и стал мерить. Хозяйка со страхом смотрела на рулетку.
— В этом сундуке что у вас? — спросил главный.
— Белье, батюшка, тут ничего окромя белья нету…
— Откройте!
— Вот только еще мыла два кусочка положила вчера, да мучицы…
— Откройте! Сами увидим, что вы тут положили.
Хозяйка открыла сундук.
— А сахар зачем тут? — спросил, строго нахмурившись, главный.
— Да это я, батюшка, два фунтика положила от мышей.
— Когда положен?
— Вчера… нет, третьего дня.
— Меряй сундук, — сказал главный, обращаясь к товарищу с рулеткой. Тот удивленно взглянул на приказывающего, но сейчас же стал мерить, покрутив головой и сказавши про себя: «Черт ее что…»
— Кладовые показывайте!
— А сундук-то, батюшка, останется? — робко спросила хозяйка.
— Сундук при вас останется, — отвечал главный. — Можете его держать сколько угодно.
Пошли осматривать кладовые.
Осмотрели там два сундука, причем хозяйка все загораживала один. Но и его приказано было открыть. В сундуке был сахар, белая мука… Хозяйка, держась за сердце, стояла, побледнев, и ждала результатов.
Все затаили дыхание.
— Сейчас скажет «забирай», — и крышка, — послышался сзади голос соседки. Спаси, царица небесная…
— Ничего, это подходит, — сказал главный, закрывая крышку сундука.
Хозяйка торопливо подняла глаза к потолку и, облегченно вздохнув, перекрестилась.
— А этот обмеривать не будете?
— Нет, на глаз видно.
— Это, значит, ничего, батюшка, подходит? — спросила она робко, не потому, что не расслышала, а от радости, как бы желая показать, что она так чиста и невинна сердцем, что не боится переспросить.
И когда главный ответил, что подходит, она в приливе неудержимой радости почувствовала потребность уже самой показать даже то, чего и не спрашивали:
— Вот сюда, батюшка, вот еще сундучок осмотрите. Тут у меня посуда есть, серебро, только немного, конечно, что сама своими мозолистыми руками добывала.
— И это подходит, — сказал главный.
— Да к чему подходит-то, спроси, — сказал тихо сосед. Но хозяйка досадливо отмахнулась от него и опять украдкой перекрестилась.
— Господи батюшка, а уж мы так напуганы, все приходят какие-то неделикатные, каждый фунт сахару отбирают.
— После нас ничего уж не отберут. Держите все, что мы осмотрели, и никуда не прячьте и не перепрятывайте.
— Спасибо, батюшка.
— Благодарить не за что. Мы исполняем долг и только. Какие жильцы в квартире? Прислуга есть?