Чтение онлайн

Музыка смолкла. Под впечатлением услышанного люди сидели на скамьях, наслаждаясь тишиной, в которой как бы продолжала звучать музыка. Аплодисменты были бы излишними, в музыке Шопена важна также и наступившая после нее тишина, соединяющая вас с этим миром.

Когда зрители стали расходиться, Дронго подошел к двум женщинам, сидевшим в первом ряду. Мэрриет вытирала слезы — так растрогала ее музыка. Мулайма Сингх взглянула на Дронго и улыбнулась. У нее была очаровательная улыбка, мягкая и немного лукавая.

— Нужно возвращаться к автобусам, — напомнила Мэрриет, убирая носовой платок.

— Может, вы останетесь? — спросил Дронго у Мулаймы.

— А как мы доберемся до города? — улыбнувшись еще раз, спросила она.

— Возьмем такси, — предложил Дронго.

Мулайма согласно кивнула. Тактичная Мэрриет, поняв, что будет лишней, взяла свою сумку и попрощалась:

— До свидания, надеюсь, вы не очень задержитесь.

Мэрриет ушла, и они остались вдвоем. Пели птицы, словно вторя мелодиям Шопена.

— Завтра утром мы уезжаем в Берлин, — задумчиво сказала Мулайма, — там мы и расстанемся.

— Да, наше невероятное путешествие подходит к концу.

— Оно вам понравилось?

— Конечно, — кивнул Дронго. — Полтора месяца в такой компании, столько приятных людей. По городам и странам Европы, из одного конца в другой. Это было изумительно. Если бы не было такой идеи, ее нужно было бы придумать.

— Говорят, Вольфарт носится с идеей проехать и по американскому континенту.

— Тогда снизу вверх, — предложил Дронго, — от Патагонии до Канады, через Южную и Северную Америку.

— Это невозможно, — засмеялась она, — но все равно романтично. Вы любите музыку Шопена?

— Я вообще поклонник классической музыки, — признался он. — Моцарт, Шопен, Брамс, Штраус… Мне по душе их легкость, их наполненная солнцем и радостью музыка.

— Вы романтик, — сказала она убежденно. — это хорошо.

— Скорее, я пытаюсь быть романтиком, — он взял ее руку в свою, наклонился и мягко поцеловал.

Она взглянула на него более внимательно. В его глазах была такая тоска, словно он решится продолжить разговор, переступая через себя.

— Мулайма, — прошептал он, — зачем вы меня обманули?

Она вздрогнула. Она ожидала любой развязки, любой неожиданности, но только не этих слов. Дронго держал ее руку в своей и, глядя ей в глаза, задал вопрос, от которого она вздрогнула. Пытаясь освободиться, она старалась выдернуть руку из ладони Дронго, но тот крепко держал ее.

— Почему вы меня обманули? — снова спросил он. — Вы говорили, что не знаете греческого языка, а сами беседовали с Константином по-гречески.

У нее чуть расширились зрачки. Они сидели близко, поэтому он заметил ее реакцию.

— Может быть, и беседовала. Я знаю немного слов по-гречески, — с вызовом ответила Мулайма, вырывая руку.

— Ваше купе было рядом с тамбуром, — продолжал Дронго. — Я еще тогда подумал, что одна из вас троих была бы идеальным помощником Бискарги. Но Сильвия была увлечена телефонным разговором с женихом, а Мэрриет почти не выходила из купе. Конечно, подозрение пало бы на вас, если бы я знал, что вы владеете греческим.

— С каких это пор знание языка считается преступлением? — она пыталась сохранить лукавую улыбку, но он видел, как проваливаются в пустоту ее глаза.

— С тех пор как убили Темелиса, — сухо ответил Дронго. — Виржиния слышала, как Темелиса кто-то позвал, и он ответил по-гречески. И я много дней пытаюсь понять, кто же его позвал. Сейчас я знаю: это были вы. Югославы, владеющие греческим, были в другом вагоне. И несчастный Селимович делал укол Джепаровскому именно в тот момент, когда произошло убийство. В последнем купе вас было трое. Очевидно, вы позвали Темелиса, и он пошел за вами в тамбур, где неожиданно увидел Альваро Бискарги, уже открывшего дверь вагона. Все было рассчитано до мелочей. Только человек, сидевший в последнем купе, имел возможность позвать Темелиса в тамбур.

— Что вы говорите! — воскликнула она. — Получается, что я помогла Бискарги убить Темелиса!

— И не только его, — сказал Дронго. — Именно вам принес свой пистолет Альваро после того, как застрелил Густафсона. Я все время думал, каким образом можно было спрятать пистолет, и только недавно это мне подсказала Мэрриет. Я узнал, что вы отправили несколько посылок с книгами в Берлин. Не сомневаюсь, что там будет найден пистолет, — из которого Бискарги стрелял в Густафсона.

— Не говорите ерунды, я лучше уйду, — она попыталась подняться.

— Не нужно, — сказал он. — по моей просьбе ваша посылка уже проверена. Там нашли пистолет.

Она замерла. Взглянула на него, все еще не веря в случившееся. Попыталась улыбнуться, но улыбка получилось вымученной.

— Я для этого и попросил вас остаться, — продолжал Дронго. — Вы помогли Бискарги в Мадриде, поэтому, когда мы проверяли в Лилле весь багаж, в его чемодане оружия не оказалось. Потом он получил другой пистолет, и я не мог понять, откуда он у него взялся. Поверить в существование связного, который ездит с нами по Европе и снабжает Альваро пистолетами, было бы наивно. Но мне помогла ваша подруга Мэрриет. Она вспомнила, что в Ганновере вы получили посылку. Вероятно, там был второй пистолет, предназначенный для Бискарги. Первый вы отправили в Берлин, а второй вручили Альваро.

Она молчала. Смотрела на него и молчала.

— Кроме того, я вспомнил, что именно вы были соседкой Темелиса в Мадриде. Очевидно, пуговицу Бискарги подбросил по вашему предложению. Ведь Темелис мог видеть, к кому именно входил Бискарги, когда избавлялся от оружия после убийства. Все должны были думать, что убийцей был Стефан Шпрингер, который оказался соседом Темелиса в мадридском отеле. На самом же деле Бискарги, очевидно, шел к вам, и несчастный грек это видел. И именно для того, чтобы отвести подозрение от вас, Бискарги подбросил пуговицу и оставил щетку под умывальником, чтобы мы нашли ее вместе с пуговицей. Правда, потом Мехмед Селимович несколько спутал ваши планы. Кстати, вы тоже были в саду, когда я разговаривал с Густафсоном. И теперь я не уверен, что все детали его убийства придумал только Альваро Бискарги. Здесь чувствуется присутствие и более изощренного женского ума.