Чтение онлайн

— Я знаю, что мы сделаем! Если, конечно, вы захотите и дальше ехать со мной, — осторожно уточнил он, когда сознание вины достигло критической точки. — Я повезу вас в Раджастан! Там совершенно безопасно! Десять дней — и вся дорога бесплатно. Так, может быть, у вас останутся и хорошие воспоминания — и об Индии, и обо мне.

— Или нет! — прерывал он наш рассказ, следуя своей логике размышлений. — Мы сейчас поедем ко мне в деревню («ин май виллис»), и вы будете жить там в моем доме, сколько захотите! У вас будет все, что нужно, а каждое воскресенье мои родственники по очереди будут устраивать для вас праздник!

Мы с Машей успокаивали его, как могли. Потягивая масала-ти, мы сидели в тени священного дерева пипал во дворе полицейского участка Гвали-ора. Поскольку, покидая свой стан, имущество разбойники побросали, мы ждали, пока привезут последнюю партию, в которой, как мы надеялись, были и остальные вещи. Пока обнаружили только наши сумки с одеждой, как ни странно, в полной сохранности. Если эта часть добычи предназначалась бедным из ближайших деревень, мы ей готовы были бы и пожертвовать. Нас больше интересовала брезентовая сумка через плечо, в которой лежали наши паспорта, а также мой бумажник с кредитками, фотоаппарат и маленький компьютер. Хотя и без этого, в крайнем случае, можно было бы прожить. Главное — грошовая бронзовая фигурка танцующего Шивы — лежало в карманчике моих джинсов.

Зато имущество Барат Сыркара было возвращено полностью. Лесные братья успели вытащить из машины резиновые коврики под ноги и магнитолу. Мы-то знали, что она не работает, но налетчики не поленились снять ее с быстротой профессионалов. Теперь все это — и коврики, и магнитола — уже было возвращено на свои места.

Исчерпав наш рассказ, Барат Сыркар перешел к своему. И это тоже была история злоключений.

— Пока мы ехали, веревка, которой были привязаны колеса, перетерлась! Помните, мы их привязали к заднему борту грузовика? Так вот, оба отлетели! Хорошо, водитель увидел краем глаза в зеркальце, как что-то черное мелькнуло на обочине! Мы остановились. Колеса хотя и были спущенные, но попрыгали, кто куда! Да еще укатились! Короче, мы потратили минут двадцать, не меньше, пока отыскали оба.

Мы с Машей слушали его с удовольствием — у нас был, как сейчас говорят в России, отходняк. Сдвинув брови, мы изображали напряженное сочувственное внимание, которое, как мы предполагали, больше всего приличествовало повествованию о пережитых им несчастьях. Но тут Барат Сыркар не выдержал и прыснул.

— И знаете, как я продолжил путь? — наш водитель был рад снять с лица похоронное выражение, которое, как он считал, приличествовало рассказу о наших злоключениях. — Мы положили оба колеса сверху на мешки, я лег на них и руками вцепился в веревки. Так мы и доехали.

А дальше, пока приехал полицейский джип, Барат Сыркар успел рассказать нам про «тут-тук», который он нанял в ближайшей деревне, чтобы вернуться к своей машине. Про то, как на том же «тук-туке» они вернулись и подняли на ноги полицию. Про солдат, которых привезли ночью на шести грузовиках, чтобы утром с трех сторон начать прочесывание.

— С четвертой стороны это было делать бессмысленно — там скалы. Но именно этим и воспользовались умные люди, чтобы бежать, — с гордостью за своих пассажиров произнес Барат Сыркар.

Мы не стали уточнять, что это было направление, заданное сломанной стенкой нашей тюрьмы.

Тут и появился джип. Разбор содержимого занял еще пару часов. Это был захваченный штабной обоз, в котором находились самые ценные вещи. Брезентовую сумку я опознал немедленно, и так же немедленно, без протоколов или иных административных проволочек, она была мне возвращена. Удивительно, но и там все было на месте: паспорта, компьютер, кредитки, даже деньги, насколько я помнил сумму, полностью остались в бумажнике.

Сложность возникла с мобильными телефонами и с фотоаппаратом. Мобильники были свалены в одну большую сумку — их было штук пятьдесят, не меньше. Я с облегчением выбрал из кучи маленький серебристый Сименс и, включив его и выбрав телефонную книгу, убедился, что это действительно мой. А вот с американским, с Нокией, мне пришлось распрощаться — его не оказалось ни в общей куче, ни в других открытых по моей просьбе сумках. И моих, вернее, Лешкиных Касио в числе возвращенных трофеев не оказалось: видимо, этими часами кого-то тут же наградили за безупречную службу.

Бог с ними! Мне хотелось забрать фотоаппарат. Напомню, он выглядел, как обычный, но с потайным пространством на карточке, в котором оставалась еще куча не предназначенных для посторонних глаз снимков. Фотоаппаратов и видеокамер было еще больше — с сотню. Похоже, местному населению сложные электронные устройства не раздавались — или крестьяне окрестных деревень отказывались от вещей, которые они даже теоретически не могли бы приобрести. Свой маленький длинный аппаратик Сони я нашел по сумочке. Включив его, найдя в памяти фотографию Маши на фоне Тадж-Махала и предъявив свою напарницу живьем, я по кивку полицейского тут же вновь вступил во владение своим имуществом. Теперь мы могли ехать.

Мы не успели еще сесть в машину, как мой мобильный зазвенел. Приятно было снова вернуться в мир информационных технологий!

— Как я понимаю, вы уже на свободе?

Это был голос Лешки Кудинова!

— Подожди, ты откуда? — ошеломленно спросил я.

— Из Дели, — невозмутимо отвечал мой друг. — С Машей все в порядке?

— Все в порядке! Она рядом со мной.

Маша крутила головой и дергала меня за руку, требуя пояснений. Но называть Лешку по телефону мне не хотелось.

— Вы успеете сегодня добраться до Дели? — поинтересовался Лешка.

— Нам не нужно в Дели! Мы сегодня ночуем в Агре, а дальше поедем еще в одно место. Ты приезжай в Агру!

— Ну, ладно, раз так! Встречаемся в Агре.

— Тебе ехать туда часов пять на машине, — уточнил я.

— Найду, как добраться, — отмел подсказки мой независимый друг. — Значит, договорились — вечером в Агре!

— Как с тобой связаться? У тебя есть мобильный?

— У тебя есть, — отрезал Лешка. — Я тебя разыщу.

У меня к Лешке было сто вопросов, но несколько часов ничего не меняли.