Чтение онлайн

— Они настроены агрессивно?

— Вроде бы нет. Но то, что для большинства людей немыслимо, для них может быть, как выпить стакан воды.

Опять стакан воды! Преследует меня эта метафора.

— Давай договоримся так! Как только по их разговорам ты поймешь, что наше дело плохо, ты скажешь мне: «Приготовились!» Тогда и ты, и я будем искать наиболее благоприятную ситуацию. И тот, кто увидит ее первым, говорит второму: «Начали!» И тогда начали! Ты справишься с парой таких, как они?

— Справлюсь! — отважно сказала Маша, но страх по-прежнему ютился в ее глазах. — Я в таком состоянии, что справлюсь и с четырьмя.

— Пистолет я видел только у одного. А ты?

Маша кивнула.

— Этого я возьму на себя.

— Посмотрим! Я могу оказаться ближе. Да и от женщины они нападения не ожидают.

Мы помолчали.

— Подождем еще, — сказала Маша. — Пока они ведут себя довольно миролюбиво, может, все и обойдется. Пока все просто рады большой добыче.

— Они имеют в виду наши вещи или нас?

— Нас.

И тут зазвонил телефон. Мой израильский мобильный, который лежал у меня в кармане джинсов. Поскольку я сидел, мне пришлось вскочить, чтобы выудить его. Я боялся, что звонок прекратится раньше.

Это снова была Деби.

— Мне плевать, что она рядом, — как обычно, с места в карьер, начала она, но я ее прервал.

— Деби, слушай внимательно и не перебивай! Помолчи, я сказал! У меня сейчас отнимут телефон. У нас в джунглях лопнуло колесо. И когда наш водитель поехал чинить его, на нас напали разбойники. Мы с Машей сидим взаперти в какой-то хибаре в глубине леса, и, поняв, что я говорю с тобой по телефону, они все мечутся вокруг, разыскивая ключ.

— Ты меня разыгрываешь!

— Клянусь тебе! Слушай!

К сожалению, это тоже было правдой! Крики вокруг нашей тюрьмы становились все оживленнее, кто-то в нетерпении дергал замок. Деби поверила.

— Где вы находитесь?

— Где-то южнее Гвалиора. Но наш водитель знает, где он нас оставил. Он найдет свою разграбленную машину и поймет, что нас похитили. Он сам нам рассказывал, какое это плохое место.

— Я сейчас поеду к вам! — вызвалось благородное существо, считающее себя, по меньшей мере, равной мужчинам.

— Бессмысленно! Повторяю: полиция знает, где нас похитили.

— Надо сообщить в посольство!

Израильское, разумеется! Вот только проверки нам не хватало!

— Это полиция тоже сделает. Слушай, они возятся с замком, сейчас отнимут телефон.

В замке, действительно, лихорадочно ковыряли ключом.

— Что я могу сделать?

— Береги себя! — успел крикнуть я, прежде чем двое ворвавшихся разбойников выхватили у меня телефон.

Моя самодеятельность лесным братьям не понравилась. Я получил удар в грудь и тут же дал сдачу. Нападавший, которому я попал в челюсть, вылетел в дверь и шлепнулся на землю. Второй немедленно вытащил пистолет — тот, допотопный. В пылу драки я был готов ударить его ногой по руке, чтобы выбить оружие. Оно, может, и не заряжено или давно не стреляет!

Во время этого секундного замешательства мой противник, похоже, подумал о том же. Он поднял ствол вверх и выстрелил. Я посмотрел наверх: пуля пробила фанерный лист, и в образовавшемся луче света заплясали пылинки. Я примиряюще выставил перед собой руку: твоя взяла!

Разбойник зло посмотрел на меня и пистолетом сделал мне знак выходить. Я повернулся к нему спиной, ощутил резкую боль в затылке и дальше не чувствовал больше ничего.

Когда я открыл глаза, вокруг была ночь. Из затемнения вырисовалось светлое пятно, потом оно приобрело еще более четкие очертания. Это было лицо Маши.

Возвращение к жизни было возвращением к боли. Голова трещала хуже, чем на утро после встречи с Кудиновым.

— Ты очнулся? — спросила Маша.

— Лучше бы спал дальше! Голова просто раскалывается.

Глаза мои все больше привыкали к темноте. Мы с Машей сидели в той же хибаре — вернее, она сидела, а я лежал с согнутыми ногами. Голова моя покоилась у Маши на коленях. Так говорят, но это неправильное выражение — скорее, на ляжках.

— Я могу тебе помочь? — спросила Маша.

— Можешь, конечно! — Я попробовал сесть. Нет, ничего, получалось! — Дай мне, пожалуйста, две таблетки алька-зельцера или бутылочку пива!

Маша тихонько засмеялась. Я сел рядом с ней и облокотился о фанерную стенку.

— Ты чего?

— Держи!

Я почувствовал в руке полную бутылку.

— Нам бросили сюда по пачке крекеров и по бутылке пива. Вода у них, наверное, кончилась.

Я приложил руку к ране на затылке. Это поганец содрал мне кожу: волосы были слипшимися от крови, теперь уже запекшейся.

Бутылка была теплой — холодильник здесь, по-видимому, подключить было некуда.

— А открывалку дали?

— Ага! И соленых орешков в плошке!

— Где твоя бутылка?

Я сцепил обе бутылки пробками, и та из них, которая оказалась слабее, отлетела.

— На, пей!

Маша отказываться не стала. Она взяла бутылку из моих рук и сделала несколько неторопливых глотков.

— Я долго был в отключке?

— Сейчас где-то середина ночи.

Маша передала бутылку мне. Пиво было теплым и обезболивающего не заменяло.

— Я думал, они хотели оттащить меня куда-то в другое место.

Маша снова тихо засмеялась.

— Они хотели, но я подняла такой крик! Женщину бить по голове пистолетом они не решились, так что им пришлось уступить.

— А Робин Гуд не появлялся?

— Сюда, по крайней мере, не заглядывал.

За перегородкой кто-то громко откашлялся и сплюнул на землю.

— У нас прямо за дверью часовой. Я просилась выйти, пока ты был без сознания — они сразу открыли.

— Они не боялись, что ты убежишь?

— Они не боялись. Наверное, знают этот лес лучше, чем я.

Я сделал еще глоток.

— Ты говорила, нам еще выдали крекеры?

Вторую бутылку я открыл о ствол акации, служащей одной из опорных свай. Мы сидели так, прижавшись друг к другу, пили из одной бутылки теплое пиво, грызли крекеры и разговаривали шепотом. Мне было так хорошо! Я даже забыл, что нас похитили разбойники. Если бы еще голова не трещала!