Чтение онлайн

Волнение нарастало.

«Все-таки нужно было взять с собой напарника».

Гейт свернул в переулок, ведущий в заброшенную часть города. Раньше здесь располагались больницы, но со временем пустующие корпуса пришли в негодность. Люди старались не попадать в руки врачей и лечились дома. В лихорадке или во сне можно было сказать что-то лишнее. В больницах о пациентах знали все – тотальный контроль над каждой новоприбывшей человеческой единицей: особенности работы, семья, друзья, как проводит свободное время, когда выносит мусор, клички домашних животных, список прочтенных за год книг и журналов, купленные в магазине продукты, просмотренные интернет страницы. Сейчас практически не осталось людей, кто бы сёрфил интернет в поисках информации, его использовали лишь для короткого общения с родственниками и коллегами. Никто не вводил в поисковике лишних запросов, которые могли вызвать подозрения в верности Конфедерации. И так достаточно было чипа вживленного в лопатку, чтобы все знали, куда ты пошел и чем занят.

Чип!

Как он мог забыть об этом.

Нужно будет до завтра придумать версию, зачем он ходил в заброшенную больницу. Хотя, если его ждет встреча с преступником, ему останется лишь арестовать его, написать рапорт, как он делал десятки раз. Все как обычно.

Вдалеке показался последний полуразрушенный четвертый корпус. Гейт по привычке поправил униформу и вошел в здание. Откуда-то с верхних этажей доносилась колыбельная, эхом отражаясь от голых бетонных стен.

Женский голос, мягкий и спокойный, пел:

Черными прядями за полночь:

замертво, заново,

замерло –

ночь.

Спи, мой младенец

маленький, богом

дарованный, –

дочь.

Шаги Гейта гулко раздавались по каменным ступеням, отражались от стен, сливались друг с другом, становясь все громче и громче. Услышав его приближение, пение прекратилось.

Пройдя последний лестничный пролет, мужчина оказался в большой пустой комнате, в середине которой на полу сидела женщина с ребенком на руках, с головой укрытая плотным темно-бордовым палантином.

– Что вы здесь делаете? Вам нужна помощь? – Гейт подошел к ней и присел на корточки.

– Вы Гейт? – тихо спросила та.

– Да.

– Мой брат позвал вас сюда, чтобы поговорить.

– Где же ваш брат? – Мужчина осмотрелся по сторонам, но в комнате больше никого не было.

– Я буду говорить за него. Меня зовут Миа. Нам нужна помощь.

– Что-то случилось? Вы больны? – Гейт протянул к ней руку, желая помочь встать с пола.

– Нет. – Миа отстранилась. – Я думала, вы придете с женой, так было бы проще все объяснить.

– Откуда вы знаете про мою жену и приемник?

– Мы все знаем про вас, Капитан. Извините, но мы следили за вами весь последний год. А то, что у вас есть приемник, мы знаем уже много лет. Наш отец поймал вашу радиоволну, когда вы были еще подростком.

– Что вам нужно? – Гейт стал ходить из стороны в сторону, желая сбросить напряжение. – Какой хитрый ход! Ваш брат знал, что я не смогу арестовать женщину с младенцем.

– Я уже говорю – нам нужна помощь. Нас целая община, мы хотим выбраться из города. В последние годы все чаще происходят облавы, многие наши уже в тюрьме или убиты, мы голодаем. А через полгода наступит зима, которая погубит нас.

– Кто вы? Почему не живете нормальной жизнью, не работаете, как все, не получаете помощь Конфедерации. Вы бездомные?

– Можно сказать и так. Мы исчезли из жизни города, нас больше нет ни на одной карте регистрации чипов, нас нет в списках жителей. И мы хотим уйти из города совсем, но без вашей помощи нам не пробраться за окружной забор. Все, чего мы хотим – быть свободными. Больше я ничего не могу вам сказать.

Гейт продолжал ходить из стороны в сторону, обдумывая свои слова.

– Если вы не желаете говорить, то я не смогу вам помочь.

– Мы не преступники, Гейт. Мой брат, руководитель общины, хотел бы поговорить с вами. Но я не могу отвести вас к нему, пока у вас есть чип. Если вы удалите его, я покажу вам, где мы живем.

– Вы понимаете, о чем просите? Это преступление против Конфедерации, это предательство.

– Да, но разве вы не видите, что Конфедерация давно предала нас, отобрав все наши права? Неужели вы не хотите жить свободным человеком, без постоянно страха быть осужденным? Я хочу, чтобы моя дочь росла свободной.

Женщина приподнялась, скинула с левого плеча накидку и показала обезображенную неровным шрамом лопатку в том месте, где раньше был вшит чип.

– Нам некому больше доверять, Гейт. Мы следили за вами, мы знаем, что вы тоже не хотите быть разоблаченным с вашим приемником. Это значит, вы тоже боитесь.

– Замолчи. – Гейт с силой ткнул в женщину указательным пальцем.

Ребенок вздрогнул от громкого звука и заплакал. Миа отвернулась, покачивая младенца.

– Мы не враги вам, и нам нечем вас запугать или принудить. Нам просто нужна помощь. Я не могу вам больше ничего сказать. Через две недели вы получите новый сигнал и новый адрес. Если к этому времени вы решитесь удалить чип, мы сможем проводить вас в общину, и вы увидите все своими глазами. Много лет назад мы выбирали правительство, чтобы оно защищало и оберегало нас. Но вместо этого мы получили лишь цепи и корку хлеба. Сейчас мы выбираем вас. Это ваша работа защищать жителей города.

Миа завернула младенца в палантин и быстро вышла из комнаты.

Услышав радиосигнал от Лали, Гейт побежал в их тайное место на бревнах, недалеко от дамбы. Девочка сидела, обхватив ноги руками, уткнувшись лицом в цветную хлопковую юбку.

– Ты плачешь?

Лали посмотрела на севшего рядом юношу.

– Что случилось?

– Меня выгнал с урока учитель истории, – ответила она, ковыряя шершавую коросту на правом колене. – И сказал, что однажды я убью своих родителей. – Ее голос сорвался, и она зарыдала, закрыв лицо ладонями.

– Почему?

– Моя бабушка заболела. Она живет в другом городе, в Z, а нас не выпускают к ней. Я сказала учителю, что мы живем как в клетках, словно заключенные, без права покидать город, даже к родственникам нельзя съездить. Учитель начал кричать, что из-за таких, как я, Конфедерация обязана соблюдать режим, иначе мы все разрушим, и вновь начнется война. А так как я еще несовершеннолетняя, то отвечать за меня будут мои родители. И если я буду и дальше так думать, то это предательство, и всю нашу семью убьют. И правильно сделают. – И девочка вновь заплакала.