Чтение онлайн

Великий Экзекутор без малейших препятствий выбрался за пределы Ноулдона. Весть об убийстве Фарнама еще не успела распространиться по городу и стража у Западных ворот воздала архиепископу полагающиеся по сану почести. Беверидж салютовал им в ответ мечом Гилберта и, несколько успокоенный, вложил его в ножны. Выехав о двуконь из города, он первые три мили поминутно оглядывался, ожидая погони, но дорога позади него так и осталась пустой, если не считать нескольких груженных сеном крестьянских телег.

Кутаясь в синий походный плащ, Беверидж думал о том, что ему вовремя удалось остановить этого пройдоху Фарнама. Он одновременно сожалел о его смерти и почти не раскаивался в содеянном. После смерти сына Великий Экзекутор неожиданно для себя разочаровался в прежнем образе жизни и привычных ценностях, хотя и сознавал, что эта переоценка может быть связана с возрастающим влиянием Круцифера на его сознание и образ мыслей. Он вспомнил, как демон во время их последней встречи сказал ему, что он уже не белый маг.

В другое время он, быть может, и постарался бы доказать и себе, и силам зла, что это не так, что он по-прежнему остается церковным магом и последовательным ересеборцем, но сейчас самым страстным желанием Великого Экзекутора было воздаяние за смерть сына. Ненависть к Брюсу стала главным двигателем его поступков, и бегство из Ноулдона было связано главным образом с этим обжигающим душу чувством. Если бы не гибель Гилберта, архиепископ, почти наверное, остался бы в столице и нашел способы отвести от себя подозрения в сношениях с Круцифером и убийстве своего секретаря.

Размышляя таким образом, Беверидж подъехал к постоялому двору. Приказав слуге задать лошадям овса, он с аппетитом поужинал в старинном, похожем на каменный погреб трактире. Пара кубков дешевого, но весьма крепкого эля позволили ему быстро погрузиться в сон.

Поднялся он еще затемно и, плотно позавтракав, продолжил путь. Дорога вилась среди холмов и полей, по которым тут и там были раскиданы каменные домики йоменов и арендаторов. Местным жителям и в голову не могло прийти, что мимо них проезжает второй по значимости человек в королевстве Уайтроуз, но одного вида серой сутаны было достаточно для того, чтобы крестьяне, завидев гордого всадника, почтительно снимали шляпы и сгибались в низком поклоне.

За весь день Беверидж сделал только одну остановку. В небольшой кленовой рощице у дороги он дал коням передохнуть, а сам занялся разболевшейся хромой ногой. Натирая ее извлеченным из дорожной сумки целебным бальзамом, он неожиданно вспомнил растерянного Гилберта и его рану на голове, полученную от этого мерзавца Брюса. Ему стало вдвойне больно от того, что он так жестоко издевался над потерпевшим поражение сыном. Знать бы тогда, что вскоре он потеряет его безвозвратно! Как глупо устроен человек, ему кажется, что и он, и близкие ему люди будут жить вечно. Ан глядь, а их уж с нами нет!

Подлечившись и отдохнув, Беверидж, пересел на Задиру Второго и со свежими силами помчался в сторону границы. Ни постоялых дворов, ни обжитого жилья в этих краях уже не было видно: люди давно покинули пограничные с империей земли. Солнце скрылось за горизонтом, когда на пути у Бевериджа вырос Кириафский лес. Зная его недобрую славу, Великий Экзекутор предпочел сделать крюк и объехать лес стороной. Когда он снова выехал на дорогу, сердце бешено забилось у него в груди: прямо перед собой он увидел высокий темный холм, увенчанный зубчатой короной крепостных стен. В мертвенном свете бледной луны они выглядели как посеребренные. В этих местах мог быть только один замок — Бомонт, место гибели его любимого сына, резиденция Клементины, выдававшей себя за владелицу замка леди Фиону.

Бевериджу страстно захотелось увидеть место, где принял свой последний бой Гилберт. Он тронул шенкелями коня, и Задира Второй быстрым шагом направился к въездной башне замка. Приближаясь к воротам, Беверидж с удивлением отметил, что они, несмотря на поздний час, широко распахнуты, а на открывшейся его взору замковой площади ярко пылает костер. Порыв ветра принес оттуда голоса и громкий смех. Последнее обстоятельство стало для Бевериджа решающим. В замке были люди. Выбирать не приходится: лучше провести ночь под защитой крепостных стен, чем в продуваемом всеми ветрами открытом поле.

Великий Экзекутор спешился, закинул кожаную сумку с артефактами за спину и взял лошадей под уздцы. Миновав арку въездной башни, он увидел сидевших вокруг костра драгун в серых сутанах. Ихбыло ровно восемь, в большинстве своем крепкие, усатые здоровяки средних лет. Вот это сюрприз! Беверидж так обрадовался, что забыл об осторожности. Ему даже не пришло в голову задаться вопросом, как и почему Стальные сутаны оказались ночью в замке Бомонт.

Цокот копыт по брусчатке двора заставил драгун обернуться. Они заметили Великого Экзекутора, узнали его, но почему-то не соизволили подняться на ноги. И только самый молодой из них бросился ему навстречу, чтобы принять лошадей.

—Вы ли это, ваше милосердие?! — воскликнул он, разводя руками. — Каким ветром вас сюда занесло?

Беверидж грозно нахмурился. Что за фамильярность? Ему показалось, что этот зарвавшийся драгун готов заключить его в объятия.

—Займись лошадьми, — как можно суровее приказал он.

—С превеликим удовольствием, ваше милосердие!

Беверидж отметил, как недовольно ржали и храпели его кони, когда драгун тащил их за собой в глубину двора к полуразвалившейся конюшне. Обстановка в замке все меньше нравилась Великому Экзекутору. Он окинул взглядом гревшихся у костра драгун. Несмотря на исходившее от огня тепло, они зябко кутались в свои синие плащи. У всех семерых были бледные, осунувшиеся лица, глаза их лихорадочно блестели. Видимо, долго не спали или банально пьяны! Вокруг костра были разбросаны пустые бутылки.

Послышался пронзительный скрип. Из висевшей на одной петле двери донжона вышла старуха в чепчике с рваными оборками и в лохмотьях, отдаленнонапоминавших платье богатой горожанки. В обеих руках она держала по бутылке с вином.

—Эй, пошевеливайся, старая карга! — прикрикнул на старуху рослый драгун. — Тебя только за смертью посылать. У меня давно пересохло в горле!

И в присутствии Великого Экзекутора он нагло запустил в пожилую женщину пустой бутылкой! Это переполнило чашу терпения Бевериджа. Он похромал к костру.