Чтение онлайн

Правую ладонь Брюсова охватил такой сильный жар, что корень юркнул под землю, и ему удалось освободить руку. Он тут же крепко стиснул пальцами лодыжку гируда. Тот попытался вырвать ногу, но Андрей сжал руку изо всех сил. Он почувствовал, что с мягкой кожей сапога происходит нечто странное. И вот уже он сжимает не ногу, в скользкий, извивающийся ствол лианы. Брюсов приподнял голову. Вместо улыбающегося щеголя над ним нависало скопление пульсирующих в диком ритме лиан. От прежнего Флавия остались только глаза, рот и клыки. Теперь они принадлежали самой толстой лиане. Хищно изгибаясь, она приближалась к шее Андрея. На белых клыках пузырилась прозрачная слюна. Еще немного, и она капнет на кожу. Брюсов понимал, что эта едкая жидкость прожжет его насквозь, но продолжал сжимать ладонь. Раздалось шипение и треск. Языки пламени охватили ногу-ствол и стремительно рванулись вверх, пожирая плоть Джастина. Лорд Тьмы превратился в пылающий факел. Корни, опутавшие Брюсова, ослабили захват. Андрей вскочил на ноги. Обеими руками оттолкнул от себя огненный шар. Тот покатился по лесу, натыкаясь на стволы деревьев и врезаясь в заросли акации.

Лианы вновь зашевелились. Только на этот раз они не нападали, а отчаянно метались из стороны в сторону. Растения-хищники умирали вместе со своим повелителем. Шар врезался в огромный клен и взорвался ослепительным каскадом оранжевых искр. Когда онипогасли, появился Флавий в своем обычном обличье. Лицо его потемнело и покрылось трещинами. Они углублялись до тех пор, пока череп гируда не раскололся на части. Золотые нити на камзоле потускнели, ткань на глазах истлела. Ноги гируда подломились с сухим треском. Он упал. Его тело еще несколько мгновений сохраняло свою форму, а затем струйками красного праха растеклось по траве. Мертвые лианы обратились в пепел, который хлопьями посыпался вниз, накрывая все вокруг светло-серым ковром.

Андрей подошел к останкам Лорда Тьмы, наклонился, поднял черный кулон из кровавика, сделанный в виде корня мандрагоры. Камень красиво отливал тусклым серебром. Повинуясь исходившему от него обаянию, Брюсов повесил амулет себе на шею. Едва кулон коснулся груди, как лес пришел в движение. Шум, вызванный ропотом листьев в кронах кленов, напоминал вздох облегчения. Теперь солнечные лучи беспрепятственно проникали под своды деревьев, разгоняя остатки тени.

Андрей осмотрелся. Они выбрались из этой передряги без особых потерь, но, что самое печальное, погибли все лошади. Их трупов нигде не было видно: то, что осталось после лиан-кровососов, утащили под землю корни оживших деревьев.

Тритемий сидел на земле, озабоченно рассматривая свой посох с головой кобры, который после разрушения гируда приобрел свой прежний вид, но стал гораздо длиннее. Как только Ригглер убедился, что руки-ноги у него целы, он сразу занялся проверкой оберегов, к счастью, все они оказались на месте. Эсквилина поспешила на помощь Шакеласу, ему никак не удавалось в одиночку расплести запутавшиеся косички. Как только горбун встал на «ноги», он тут же поспешил к Брюсову.

—Я не ждать от тебя такой прыть. К горе Айронмаунтен теперь можно идтить.

—Не узнаю тебя, Шакелас! — удивилась Эсквилина. — Раньше ты вечно во всем сомневался, а теперь просто лучишься уверенностью. Что изменилось?

—Близко есть...

Закончить горбун не успел. Солнце закрыла чья-то тень. На землю опустилась кромешная тьма. Брюсов поднял глаза. На небе сияло множество звезд, но две из них были особенно яркими. На доли мгновения Андрею показалось, что это глаза. Причем не на лице человека, а на морде животного. Рассмотреть другие подробности не удалось. Глаза-звезды потухли. Тьма рассеялась, а дневное светило цвета сияющей стали вновь поплыло по серому небу.

Тьма рассеялась, а дневное светило цвета сияющей стали вновь поплыло по серому небу. Оставаться дальше на месте стычки с гирудом представлялось слишком опасным. Андрей спросил Шакеласа, можно ли добраться до горы Айронмаунтен как-нибудь иначе, ибо двигаться дальше по Фералийской дороге не было никакого смысла. Принц горбунов предложил срезать путь и выйти к горе через Вересковую пустошь.

Отряд Брюсова взял направление на северо-запад и углубился в Редвудский лес. Шли в полном молчании, вокруг стояла гулкая тишина, нарушаемая лишь немолчным шумом листьев в красно-розовых кронах могучих трехсотлетних кленов. Через три часа пути лес начал оживать, послышался щебет птиц, в воздухе стали попадаться желтые трясогузки, лесные коньки, воробьи и дрозды. Появились волчьи следы и лисьи норы. Вскоре лес начал заметно редеть и сменяться молодым подлеском. Под ногами зашуршали чертополох и бодяк.

Вскоре путники забрели в густые заросли черники. Все так оголодали, что набросились на ягоды, как безумные. Кое-как утолив голод, Андрей поискал глазами Эсквилину. Девушка стояла на коленях далеко от черничника и сосредоточенно растирала между ладонями какие-то желтые лепестки. Губы у нее посинели от сока черники, но это ее совсем не портило. Наоборот, она выглядела такой молодой и свежей, что Брюсову захотелось вдохнуть запах девушки, словно она была лесным цветком. Он направился к ней, присел рядом и спросил:

—Это можно есть?

—Нет, что ты. Календула — это лекарственная трава, — неизвестно почему смутилась чаровница. — Но ее нужно собирать обязательно ночью при полной луне, сейчас она бессильна.

—Бессильна против чего?

—Против веснушек, — еще больше смутилась девушка. — Спасу от них нет. Одна надежда осталась на Шакеласа. Он обещал помочь.

—А мне нравятся твои веснушки. Они такие симпатичные и хорошо сочетаются с синими губами...

—Не лгите, Эндрю Брюс. Пятна на лице девушки не могут нравиться молодым людям. Я бы все отдала,чтобы избавиться от проклятых веснушек. И хватит об этом! Вы что, не можете найти себе другого занятия, кроме как издеваться над бедной простушкой?

Эсквилина с обиженным видом встала и отбросила лепестки в сторону. Андрей понял, что лучше вообще не касаться этой деликатной темы.

Утолив голод, путники двинулись в путь. Вскоре они вышли на холмистую, изрезанную оврагами и буераками равнину, поросшую травой, вереском и ползучим кустарничком. Тритемий вдруг остановился и поднял вверх указательный палец, призывая друзей к тишине. Андрей напряг слух, но не различил ничего, кроме шороха листьев в зарослях кастарника.

—Стоять на месте — большой глупота! — воскликнул Шакелас. — Я уже видеть мельниц Финкасл!

Брюсов тоже заметил вдали ручей и запруду с полуразрушенной водяной мельницей.

—Не двигайтесь, — тихо сказал Гиннес, всматриваясь в заросли вереска. — Здесь...

Тритемий не успел закончить. Из травы показалась голова змеи. Гадюка приподнялась, медленно раскачиваясь и не сводя с людей немигающих глаз-бусинок. Довольно крупная, с бурой, влажно поблескивающей спинкой и грязно-желтым брюшком, змея не выказывала враждебности, просто наблюдала до тех пор, пока Тритемий не шагнул к ней. С яростным шипением гадина прыгнула на человека, вытянувшись в полете в прямую линию. Зев ее распахнулся, обнажив розовое нёбо, изогнутые ядовитые зубы и черный раздвоенный язык.