Пятиборец
Шрифт:
Ерунда какая-то. Если уж он идет в рай, то зачем должен тащить с собой орудие убийства, на клинке которого остались следы крови? Андрей открыл застежку кошеля. Высыпал на ладонь пригоршню монет. Золотые! С крестом на одной стороне и незнакомым профилем на другой.
Андрей был сбит с толку, мысли сами собой сплелись в немыслимый узел. Ворон... Труп в кирасе... Второй ряженый, который хотел проткнуть его средневековым мечом. Умирающий отец. А теперь еще свет в глубине готического собора, старинная одежда и странные деньги. Разве так выглядят те, кто идет в рай? С другой стороны, кто сказал насчет рая? Может, это дорога в ад, тем более что минуту назад он убил человека?! Правда, защищаясь, но все равно на душе тяжело.
Нахмурившись, Брюсов двинулся к свету. И тут из синего тумана выплыл полупрозрачный лик. Его прекрасные черты в полной мере соответствовали представлениям Андрея о том, как должны выглядеть ангелы: идеальных пропорций женственное лицо с чистым высоким лбом. Большие, бездонной сини глазапод красиво изогнутыми полукружьями бровей. Прямой нос. Полудетский, слегка изогнутый в ласково-печальной улыбке рот. Ангел остановил взгляд на Андрее. Губы ангела не двигались, но Брюсов явственно услышал женский голос, звеневший, как серебряный колокольчик:
—Тот, кого ждали. Тот, кого ждали...
Прекрасное видение заколыхалось, пошло волнами, как будто запечатлено было на полупрозрачной ткани. Вслед за ликом ангела на ней возник темно-синий, наполненный помигивающими звездами овал. Звезды начали собираться в переливавшуюся огоньками длинную, до пят, складчатую тунику. И постепенно в овале возникло изображение высокой и стройной девушки со светлыми крыльями за спиной и в венчике из белых роз на голове. Но что самое удивительное, она выглядела и была живой, а не нарисованной!
Внезапно подул холодный порывистый ветер. Он разорвал тонкую, как паутина, материю в клочья и утащил ее обрывки в черную, бешено вращавшуюся воронку. Туман изменил окраску, сделался пепельно-серым, как печная зола. Сгустки его слились в другое лицо, землистого цвета, с размытыми очертаниями. Андрею удалось хорошо разглядеть только льдисто-голубые, рассеченные пополам красными вертикальными зрачками глаза, которые всматривались в него с холодной ненавистью, словно стараясь запомнить на веки вечные.
—Свершитель! — раздался рядом давящий на уши низкий инфернальный голос. — Свершитель!
Стены коридора расступились... Брюсов вновь оказался на улице, но явно не в Ист-Энде. Окружавшие его дома — гораздо ниже и скромнее, а главное, древнее современных зданий — построены они из сероготесаного камня и украшены многочисленными пилястрами, колоннами, арками и нишами, в которых застыли изваяния крылатых ангелов с мечами, копьями и круглыми зеркалами в руках.
В лицо Андрею ударил теплый ветер. Юноша услышал странный звук, размеренный металлический лязг, чередующийся с противным поскрипыванием. Всего минуту назад он думал, что обрадуется любому шуму, а теперь лишь крепче стиснул кинжал обожженными молнией пальцами и замедлил шаг. Слишком заунывными были скрип и лязг. Точнее сказать — загробными! Брюсов никогда не верил россказням о привидениях, слоняющихся по темным закоулкам, но в такой ситуации в голову сразу полезли мысли о живых мертвецах, имеющих обыкновение разгуливать в цепях, в которые их заковали еще при жизни.
Звуки доносились откуда-то из-за угла. Андрей вытер рукой выступивший на лбу пот. Резко свернул за угол, готовясь отбить любое нападение. Но все приготовления оказались напрасными: скрипела и лязгала подвешенная на ржавых цепях над дощатой дверью вывеска с кое-как намалеванным пузатым бочонком. Неужели очередной паб? Не успел Андрей ступить на каменную ступень порога, как дверь распахнулась. На мостовую кубарем выкатился мужчина с испитым лицом, одетый в синюю, подпоясанную толстой белой веревкой рясу монаха.
—Чтоб глаза мои больше тебя не видели, пьянчуга проклятый! — донесся из глубины помещения басовитый крик. — Катись на все четыре стороны!
Монах сидел на мостовой, потирая ушибленную при падении щиколотку. Только сейчас Андрей заметил, что тот бос, а ряса у него разорвана на груди. Сквозьпрореху были видны густые, напоминавшие баранью шерсть, курчавые волосы. На шее у бедняги висел тяжелый деревянный ящик для сбора подаяний. Недовольно бурча что-то себе под нос, монах поднялся и, хромая, пошел прочь, не удостоив Брюсова даже взглядом.
Андрей взглянул на вывеску с бочонком. Пожалуй, кружка пива — именно то, что нужно сейчас этому пропойце. Пиво развяжет ему язык и поможет выяснить обстановку. Судя по красному носу забулдыги и проклятиям хозяина трактира, монах не дурак выпить.
—Постойте, святой отец! — Андрей с удивлением заметил, что начал изъясняться, как герой романов любимого с детства Вальтера Скотта. — Приглашаю вас на обед с пивом.
—Плоть наша так же страдает без пищи, как душа без молитвы, — с видом полного смирения отвечал монах. — Сухая корочка и глоток влаги — вот все, что требуется страннику для избавления от немощи.
Задрав рясу чуть ли не до колен, он довольно резво поднялся по крутым ступеням, открыл дверь и с поклоном пропустил Брюсова вперед. В лицо им пахнуло запахом жареного мяса и лука. Стены трактира были сложены из дикого камня. В низком тесном помещении с балочными перекрытиями, подпертыми несколькими столбами, царила полутьма. Тусклый свет падал из единственного затянутого бычьим пузырем окошка. В углу пылал очаг с выведенным прямо в стену дымоходом. Одетый в лохмотья белобрысый мальчишка-подносчик лет десяти поворачивал вертел с половиной бараньей туши, умещенной меж двух рогаток. Шипел и дымился капавший в огонь жир. Четыре грубо сколоченных стола и восемь лавок составляли всю обстановку заведения.
За массивной дубовой стойкой, отделявшей четверть помещения от остальной его части, стоял хозяин трактира, крепко сбитый кареглазый мужчина в поварском фартуке, надетом поверх некогда белой, а ныне пожелтевшей от времени рубашки. На голове у него был красный колпак, из-под которого выступали длинные черные волосы. Того же цвета щетина служила украшением его подбородка. Он задумчиво водил ножом по каменному бруску и не оставил своего занятия, заметив вошедших. За его спиной располагались деревянные полки. На них были расставлены пузатые кувшины, деревянные тарелки и глиняные кружки с оловянными крышками. На дубовых столах, которые теперь пустовали, виднелись следы трапезы предыдущих клиентов — обглоданные кости и лужицы вина. Не отличался чистотой и земляной пол: последний раз его подметали довольно давно.