Чтение онлайн

Положенный ей проездной «вездеход» она не успела получить, и, чтобы не сверкать в вагоне красной книжечкой, пришлось выйти в тамбур и уже там предъявить старшему наряда свое удостоверение. Бритый богатырь в суконном берете набекрень вертел его и так и сяк, только что на зуб не пробовал. Людочка могла попросить его задержать Сыроежкина, но, поскольку команды сверху на задержание не поступало, а объект вел себя спокойно, решила продолжать наблюдение. Сама решила! Она особенно гордилась этим. Сексуальный страдалец, поспешно спрятав газетку под тощий зад, трусовато поглядывал через стекло двери на ее терки с ОМОНом. Он не без оснований опасался, что Людмилка на него пожалуется, и, видя, что его не трогают, приободрился и сделал из этого какие-то свои далеко идущие выводы.

ОМОН ушел дальше по составу, пообещав передать оперативному дежурному управы направление ее движения, похмыкивая нечто про баб в ФСБ. Электричка подкатила к платформе Всеволожска. Двери распахнулись в сырую незнакомую Людмилке темень. По программе оперативной подготовки они еще не проходили пригороды… Неопрятный тип с газеткой сопел над ухом…

На миг Людочка заколебалась. Соблазн сбросить объект и доложить на базу, что «грохнула» его по неопытности в темноте на платформе Всеволожска был велик. Как раз у другого края платформы стояла под парами электричка на Питер. Но Людмилка была прямодушной и простой дочерью своего города. В ее семье еще бытовали блюда невкусной ленинградской кухни родом из блокадных времен и поминали погибших в войну. Кроме того, она была самолюбивой девушкой. Она пошла незнакомыми кривыми улочками, пытаясь хоть как-то запомнить дорогу назад, к вокзалу. Сыроежкин поспешал весело, все быстрее и быстрее, и Людмилка, не разбирая дороги, вскоре уже неслась за ним вприпрыжку, оскальзываясь и прижимая к груди камеру. Ее попутчик, озабоченный одной простенькой мыслью, возбужденно хихикая, торопился следом.

Уже плохо соображая, что делает, Пушок вслед Мухомору забежала в подъезд старого красно-кирпичного жилого дома под железной покатой крышей. В последний миг что-то насторожило ее, но она еще не научилась верить предчувствиям. Она, щурясь в темноту, сунулась на узкую, пропахшую кошками лестницу, как вдруг кто-то сильный схватил ее руками за плечи и с размаху ударил спиной и затылком о стенку. Пахнуло густым чесночным духом.

— Ты зачем за ним бежала? — спросил ее недобрый голос с акцентом.

— Ты кто? — спросил второй и добавил: — Посвети!

Свет фонаря ударил Людочке в глаза. Она зажмурилась, задрожала. Камера, пистолет, удостоверение… Еще никогда разведчик Пушок не бьгаа так близко к страшному провалу, который мог бы стоить ей жизни. Опершись покрепче ногами, закрепив дрожащие коленки, Люд-милка собралась уже двинуть первого наудачу в висок и вырываться из подъезда, когда в ту же ловушку как нельзя кстати забежал ее пускающий слюни преследователь из электрички.

Тотчас могучая рука распластала любителя клубнички вдоль стены рядом с Пушком. Осветив обоих фонарем, неизвестный верзила сделал свои выводы.

— Он к тебе приставал? Да?

Людмилка затрясла головой, не веря в свое везение. Богатырь хакнул нутром, двинув кулачищем куда-то в хлипкую грудь кандидата в сексуальные маньяки, и еще поспешно добавил несколько раз сверху. Тело с шорохом сползло на пол. Людочку развернули лицом к выходу и напутственно толкнули кулаком пониже спины.

— Иди отсюда. Не ходи сегодня сюда. Нельзя!

Через час осатаневшие от напрасных поисков Миробоев с Валентином наткнулись на Пушка, бредущую наобум пустынной улицей Всеволожска в надежде, что она, может быть, выведет ее к вокзалу.

— Наконец-то! — заорал Миробоев, посигналив ей. — Ну где же ты пропадала, кралечка наша! Я все глаза проглядел! Весь бензин изъездил! А что это ты плачешь? Обидел кто-нибудь?

— Нет, — сказала Пушок, напрасно пряча красные зареванные глаза. — Вот, все тут… — она протянула камеру.

— Что тут? — устало морщась от головной боли, спросил Валентин. — Где сейчас Сыроежкин? Его срочно брать будем! Он нам позарез нужен!

— Там он… — мотнула головой Людочка. — В красном доме…

— Почему ты его оставила?! А если уйдет?!

— Не уйдет… Там уже милиция… Они убили Сыроежкина. Их четверо было. Я все засняла… всех… Я домой хочу…

— А что ж ты… — начал было гневно Валентин, но тут же унялся, взял себя в руки. — Ну да… в общем, понятно… Садись, покажешь, где это.

Миробоев вышел из машины, бережно обнял Пушка грубыми лапами за дрожащие плечи и осторожно подсадил на заднее сиденье. Валентин, пожевывая нижнюю капризную губу, потирая висок, в расстроенных чувствах щелкнул связью.

— Костя! Миша! Кончай искать, нашли. Да жива, жива, даже молодцом. А дела — хуже некуда! Можно сказать, полный абзац! Очередная красная строка!

Андрей Лехельт катил в Гатчину в типаже дорожного рабочего. Он «тянул» Елену Вербицкую, делопроизводителя архива комитета здравоохранения. Это была агрессивно молодящаяся женщина средних лет, косметической юностью маскирующая неудовлетворенность своим социальным статусом. Ей когда-то втемяшили, что к тридцати надо непременно «раскрутиться», иначе кранты. Теперь она рядилась девочкой, чтобы не прослыть неудачницей.

Для таких дорожный рабочий был пустое место, не существовал в принципе. Лехельт правильно подобрал типаж. Накрашенные глаза Вербицкой не замечали его в упор, даже если бы он снимал ее на камеру совершенно открыто, а не через дырку в пакете.

На площади возле вокзала Вербицкая в сапогах на высоких каблуках, как на адмиралтейских иглах, гордо пошпиляла обледенелыми тротуарами в сторону Павловского собора, а Лехельт чуть поотстал, чтобы провериться. Несколько последних дней ему казалось, что за ним тянется хвост, причем так умело, что полной уверенности у Андрея так и не сложилось. Он поведал об этом Тыбиню. Старый подумал, сводя глаза на широкую переносицу, и сказал:

— Считай, что я ничего не слышал. Доложи официально Косте, что за тобой ведется наблюдение. Как по инструкции положено. Если ничего не будет — значит это ребята из ССБ под тебя копают. Ты нигде не залетел?

Лехельт не помнил за собой особых грехов, которые могли бы заинтересовать службу собственной безопасности, поэтому не тревожился. Бывало, что кого-то из разведки проверяли; бывало, что и сами разведчики участвовали во внутренних проверках, отслеживая тех, на кого начальник ССБ полковник Кречетов глаз положил. Неприятная, но необходимая процедура, о возможности которой каждого предупреждают заранее.

Несколько странно было, что его не слишком-то пилили за утерянный радиомаяк, и назначенное Шубиным служебное расследование тянулось как-то вяло. Но Лехельт старался не думать об этом. Чем больше клиент ССБ суетится при проверке, тем больше подозрений вызывает.