Чтение онлайн

Характерной чертой начавшейся восьмой фазы явилось всеобщее предоставление независимости колониям. Этот процесс начала Великобритания. Некоторые ее колонии, где численно преобладали выходцы из Англии, — Канада, Австралия, Новая Зеландия, Южная Африка — получили самостоятельность (в пределах Британского Содружества наций) еще до первой мировой войны [271] (с сохранением английского короля в качестве номинального главы государства); после Второй мировой войны англичане практически без кровопролития ушли почти из всех своих колоний; большинство их бывших колоний осталось в составе Содружества, хотя без королевы Англии во главе. Покинула свои колонии и Франция, правда только после тяжелой вьетнамской и не менее тяжелой алжирской войны; США ушли с Филиппин; Голландия — из Индонезии; Италия потеряла свои колонии в результате Второй мировой войны. «Коммунистическая» империя, созданная Сталиным, стала разваливаться с началом горбачевской «перестройки».

В связи с тем, что страны, вошедшие в новую фазу, теряют свой выраженный однонациональный характер, а также в связи с деколонизацией происходит подъем национализма как в новых государствах, так и среди меньшинств в пределах старых; национализм имеет известный успех как результат попыток минимизации личностного дискомфорта через извечное социально-психологическое побуждение — противопоставлять «наших» и «не наших»; он не снимается, а лишь поощряется характерной для фазы установкой на признание прав наций на самоопределение. Несомненно, однако, что создания вполне независимых мелких капиталистических государств ожидать вряд ли возможно: посткапиталистическая экономика требует всесторонней международной кооперации, так что скорее можно думать о тесном экономическом союзе или союзах национальных государств. Процесс создания таких надгосударственных союзов уже идет в Европе и, возможно, в Латинской Америке. Помимо этого, все государства входят в Организацию Объдиненных Наций, наделенную известными властными полномочиями и контингентом войск для ликвидации конфликтов.

Конечно, посткапиталистическая фаза отнюдь не является обществом абсолютной гармонии, рисовавшимся мыслителям прошлого, от автора «Апокалипсиса» до Кондорсе, Маркса и Ленина. Гигантский прогресс, наблюдаемый в восьмой фазе в сфере производства и научной мысли, как любой прогресс, должен оплачиваться потерями, и эти потери соизмеримы с масштабом прогресса. Если не наступят резкие перемены, к концу XXI столетия численность населения Земли достигнет 15 млрд. человек — примерно на порядок выше, чем два века ранее, — и на этом рост не остановится. Это значит, что на порядок больше будет и нагрузка на окружающую среду [272] . Для снабжения такого многочисленного населения энергией не хватит традиционных энергетических источников, и необходимо будет осуществить полный переход на атомную энергетику; а это значит, что при вероятности аварий даже в одну десятитысячную они будут постоянно происходить в разных частях Земного шара, заражая радиацией все большую часть поверхности Земли. Воду рек и океанов будет уже невозможно очищать от ядовитых промышленных отходов, резко сократится лесной покров, особенно в результате вырубки лесов Сибири и Бразилии (в бассейне Амазонки). Это значит, что начнет уменьшаться поступление кислорода в воздух. Одновременно в атмосфере должно увеличиваться количество углекислоты и других вредных газов за счет выброса дымов индустриальных предприятий, продолжающих работать на угле и нефти. Если этот процесс будет продолжаться еще значительное время, то, по-видимому, наступит парниковый эффект, повысится температура Земли [273] , будут таять полярные льды и повысится уровень Мирового океана, что вызовет затопление прибрежных территорий. В любом случае дикая фауна сохранится (и то лишь отчасти) только в отдельных заповедниках; флора очень сильно обеднеет. Может быть нарушен озоновый слой атмосферы, защищающий жизнь от гибельного ультрафиолетового излучения [274] .

Частично иссякнут, частично сильно оскудеют запасы серебра (необходимого для фото- и кинопромышленности и многого другого), меди, некоторых редких металлов; конечны возможности добычи нефти, а в дальнейшей перспективе — и угля, которые необходимы и для изготовления важнейших пластмасс, без которых непредставима современная цивилизация; иссякают леса — источник кислорода и озона, а также лесоматериалов.

Еще не введено во всемирном масштабе даже политическое запрещение производства ядерного оружия (кроме как в США и СССР), бактериологического и химического оружия, уже применявшегося Ираком против собственного курдского населения, американцами — против вьетнамцев ( agent orange , уничтожавший растительность), а в СССР — для подавления национальных конфликтов. Между тем необходимо добиться действительного, повсеместного, гарантированного прекращения загрязнение речных и морских вод нефтью, что может привести к омертвлению верхнего слоя океана и вымиранию его фауны и флоры: а морской планктон наряду с лесами снабжает земную атмосферу кислородом.

Человечество еще не гарантировано от новых широкомасштабных войн с подобного рода последствиями [275] , не говоря уже о громадных дополнительных человеческих потерях, которые будут связаны со взрывами складов бактериологического и химического оружия и атомных электростанций. Подобные взрывы поведут к радиационному и бактериологическому и химическому заражению непредсказуемого множества населения в разных странах. Как уже может считаться установленным, ядерные войны поведут не только к поражению непосредственных целей (огромному!) и к радиационному поражению неограниченного числа людей, не только к трупному заражению глобального масштаба, но и к исключительного масштаба пожарам, которые создадут задымление атмосферы; к прекращению поступления на Землю значительной части солнечного излучения и наступлению «ядерной зимы» с длительным (до столетия) снижением средней температуры на поверхности планеты ниже уровня, необходимого для жизни как людей, так и большой части современной флоры и фауны. Дело далеко не невозможное: периоды сильнейшего охлаждения земной поверхности (ледниковые периоды) — не новость в истории Земного шара, и последний из них переживался еще нашими собственными предками — архантропами. Как тогда обстояло дело с озоном, нам, правда, точно неизвестно.

Кустарные занятия экологией, которые к тому же очень поздно начаты по всей Земле, кардинальному решению этих проблем могут и не помочь [276] . И пока не видно, какие механизмы будут противостоять этим гибельным явлениям, кроме изменения общественного строя — в какую сторону?

Нет сомнения, что исторический процесс являет признаки закономерного экспоненциального ускорения.

Нанесенные на график, все фазы складываются в экспоненциальное развитие, которое предполагает в конце концов переход к вертикальной линии или, вернее, к точке — так называемой сингулярности. По экспоненциальному же графику развиваются научно-технические достижения человечества, а также, как упомянуто, численность населения Земли.

Вертикальная линия на графике равносильна переходу в бесконечность. В применении к истории понятие «бесконечность» лишено смысла: не могут дальнейшие фазы исторического развития, все убыстряясь, сменяться за годы, месяцы, недели, дни, часы и секунды. Если не предвидеть катастрофы — хочется верить, - премудрый Homo sapiens сумеет ее предотвратить, — тогда, очевидно, следует ожидать вмешательства каких-то новых, еще не учитываемых движущих сил, которые изменят эти графики. Хорошо, если они переведут их на платформу, плохо, если изменение выразится в стремительном падении линии на графиках от какой-то достигнутой вершины. Будем надеяться, что уже вскоре человечество ждут непрогрессирующие или слабо прогрессирующие фазы.

Можно высказать уверенность в том, что наука не перестанет быть производительной силой. Напротив, именно на нее падет задача обеспечить сохранение оставшегося человечества, регулирование его численности и устранение тех серьезных дискомфортов, которые будут возникать после возможной катастрофы. Можно надеяться, что главными источниками энергии станут управляемый ядерный синтез и, возможно, солнечное излучение, а вместо сырья, имеющегося на Земле в недостаточных количествах, могут быть найдены способы применения распространенных на Земле, но почти неиспользуемых элементов. Доставка нужного сырья с других планет маловероятна — во-первых, из-за ее большой сложности и стоимости, а во-вторых, потому, что угля, нефти и т.п. на ближайших планетах вовсе нет.

Исключается переселение людей на какие-либо иные планеты. Для того чтобы на какой-либо планете была возможна жизнь, необходимо совпадение десятков строгих условий — нужна совершенно определенная стадия развития центрального светила, его единичность (планеты двойных и тройных звезд должны описывать сложные орбиты с громадными перепадами температуры); нужно совершенно определенное расстояние планеты от центрального светила и количество получаемого света и тепла (почти идентичные Земле по большинству параметров планеты Марс и Венера непригодны для жизни). По современным астрономическим данным, в пределах триллионов километров от нас (ста световых лет) совпадения всех необходимых условий для центрального светила нигде не наблюдается.

Заметим, что создание корабля, несущегося даже с половиной скорости света, принципиально неосуществимо.

К моменту написания этой книги восьмая фаза длится уже около пятидесяти лет, но еще не охватила все страны мира. Эти пятьдесят лет протекали уже на моей памяти и на памяти моих современников, так что мне оставалось только напомнить некоторые наиболее важные, кардинальные по значению события этих пяти десятилетий.

На этом я заканчиваю обзор и периодизацию всемирного исторического процесса. Не будучи специалистом по новой истории, я неизбежно допускал неточности и прямые ошибки. Надеюсь, что это не повлияло на правильность обрисованной картины в целом. Кроме того, объем книги требовал от меня предельной краткости: целые периоды истории и судьбы целых стран иной раз приходилось сводить до одного абзаца и даже одной строки. Но читателю не надо забывать, что почти за каждой из этих строчек стоят пролитие целых рек крови и почти немыслимые страдания людей. И обещать, что в будущем этого не будет, я не могу.