Чтение онлайн

Ещё мною немного. Вскользь так.

И активно рекламировал жизнь в Зионе, как рай для евреев.

Пугал московскими порядками в русских землях. И, конечно же, русским антисемитизмом. Куда ж без него?

Никакого криминала, кроме интереса, куда и когда мы выезжаем. Но тут все были жестко мной заинструктированы, что едем утром в Порто-Франко, присоединяться к московскому конвою. И что на Базу заскочили исключительно на шопинг. Реальных планов я даже девочкам не озвучивал именно на такой случай.

Пока я эти мысли думал, девчата все уснули, умаявшись.

А вот мне не спалось всё, хотя я прекрасно понимал, что выспаться мне крайне необходимо, а то в глаза уже, как песка насыпали. Да, иначе, кто автобус поведет завтра? А стрёмные варианты ох, как ещё возможны.

Только-только уговорил себя заснуть, как кто-то в темноте стал тихонечко заползать под моё тонкое одеяло.

Я вскинул голову. Кто ж меня так пугает-то?

– Тсссссс, - раздался в ухе тихий шепот, - Только тихо. Все спят.

– Ты кто, не вижу ни черта?
– ответил тем же заговорщицким шепотом.

– Анфиса, - назвалась, и уже лежит рядом, тесно ко мне прижавшись. Голенькая вся.

Обняла, прижавшись жаркими губами к уху, зашептала торопливо.

– Погладь меня, Жорик, пожалуйста, а то я уснуть не смогу. Я так перетрухала сегодня, просто ужас, и эти мертвые жуткие всё в глазах стоят, окровавленные, - шепчет жалостно, а сама уже шаловливой ручкой в трусы ко мне залезла, и шебаршит там. И одновременно целует меня ласково в шею, в ключицу...

Не, я не железный, и отца Федора из меня никогда не получится. Да и пережечь лишний адреналин всяко лучше всегда так, чем иначе. Тем более с такой красивой телкой, хотя тут в кромешной темноте ничего и не видно, но я-то хорошо помню, какая Фиса вся из себя красавица - чувашка.

А тело у неё жаркое.

Поцелуи горячие.

И грудь такая упругая.

И вот уже меня на себя завалила, уверенной рукой направляя мой нефритовый жезл во влажное своё лоно.

И всё шепчет прямо в ухо, щекоча губами.

– Тихо. Тихо... Жорик, милый, не надо никого будить, а то весь кайф обломают... Вот так, да... Да, милый... Еби меня, милый...

Некоторое время мы, молча, если не считать моего сопения, наслаждались друг другом.

Потом Анфиса снова прошептала.

– Скажи мне что-нибудь.

Эта просьба со стороны женщин меня всегда умиляла. А что конкретно тебе сказать-то милая? Вдруг, как не угадаю? Однажды, когда ещё молодой был, так и ляпнул в ответ на подобную просьбу: "Что-нибудь". Ох, и скандал мне закатили тогда. Я, видите ли, оргазм бабе обломал на самом подлёте.

Потом меня просветили, что говорить надо любую чушь, лишь бы ласково. Сам голос нужен больше. Бабы - то они разные. Одной расслабиться надо, чтобы кончить, другой, наоборот, напрячься. В первый раз не угадаешь.

– Если бы ты знала, Фиска, какая ты красивая, - шепчу ей в ухо первое, что на ум пришло.

– Правда?
– аж умилилась девочка.

– Что я тебе врать буду, - вдуваю в нё ухо уверенно так.

– Скажи ещё... Да...

– И кожа у тебя шелковая, как у младенца попка.

– Не останавливайся, милый, не останавливайся..., - шепчет Анфиса тихо, как умирающая, при этом активно подмахивая. Потом зачастила ещё тише только одно слово, - Хорошо, хорошо, хорошо...

И вдруг, как заорет благим матом в полный голос.

– Га...Га... Гаааа... Кончаю!!!

С утра мне дали выспаться власть. Вплоть до того, что глаза продрал самостоятельно без какого-либо принуждения. И, как только через меня девки скакали, из автобуса выбираясь? Я же им выход полностью перекрывал. Спасибо, милые мои, заботливые.

Презрев навязчивые мерзкие ухмылки и пошлые подмаргивания большинства отряда, спокойно умылся и привёл себя в порядок, игнорируя эти их невербальные инсинуации.

В кухонный наряд поставили Розу с Булькой, так как они вчера ни одного патрона не потратили. Остальным предстояла чистка оружия. Сначала мы с Ингеборге сомневались, ставить ли Бульку в наряд, но она сама активно напрашивалась, утверждая, что одной в автобусе лежать и жарко, и скучно. А чувствует она себя хорошо.

– Только голова под повязкой чешется, - выдала она единственную жалобу.

– Чешется, значит, заживает, - констатировал я, и дал добро на её дежурство.

– А ты воспринимай повязку, как чалму, - сказала Наташа, - Как красивый экзотический наряд. Самое то, для гарема.

– А что скажет мне мой господин, - повернулась Булька ко мне, когда я расстилал тряпочки для чистки пистолета.

– Всё, Буля, нет больше господина, нет гарема - нет гаремыки. Есть командир.

– Какого горемыки?
– встряла любопытная Роза.

– Такого, который гарем мыкает, - ответил я.

– Ты нас разлюбил?
– с волнением запричитала Сажи, всплёскивая руками, - За что?

– Жора, наверное, полюбил другой гарем, - мрачно сказала Галя, - Сознавайся Жорик, с каким гаремом ты нам изменяешь?

– Колись, давай. А то сейчас, как найдем в багаже десяток скалок и сковородок, мало не покажется, - это уже Ингеборге выступила, правда, со смешинками в глазах.