Путь
Шрифт:
— Я - Геллен. — Представился нам проводник, откидывая капюшон плаща серебристо-непонятно-какого-оттенка. — Ваши имена нам известны. Если разделите с нами ужин, вы окажете нам честь; заодно и поговорим.
Поглядывая на невозмутимые лица эльфов, поняла, что совсем не испытываю стеснения. Странно, раньше прекрасный народ всегда немного нервировал меня своим совершенством. «Не трогает нас лишь то, что не трогает» — напомнил Рэм. Надежный, преданный Рэм, ушедший по зову долга в явную опасность. Теперь он звал на помощь.
— Значит, заперты, говоришь… — Тяжело протянул Росни, выслушав эльфов. Сапогом расчистил место, веткой обрисовал контуры Брадда. — Где?
Вдвоем они склонились над недолговечной картой, обсуждая возможные пути подхода и проходимость старых, давно заброшенных тоннелей. Остальные эйльфлёр не выказывали особого интереса, сидели, откинувшись, явно наслаждаясь отдыхом.
— Ну, что ж, понятно. — Подытожил Росни, поднимаясь, раскланиваясь слегка нарочито. — Благодарю за вести и ужин. Вы всегда можете рассчитывать на мою признательность.
— Охотник Рэм имел основания обратиться к нам с просьбой. — Еще более церемонно раскланиваясь, ответил Геллен, поднимаясь вслед за нами. — Что еще мы можем сделать для вас?
Росни подозрительно покосился на меня, я сходу взвилась, схмурив угрожающе брови. Некоторое время мы требовательно смотрели друг другу в глаза.
— Ладно… — Согласился Росни, отворачиваясь. — Нам ничего не нужно, благодарю за предложение. Ровной дороги вам, господа.
— И вам. — Согласился эльф.
Росни проявлял нетипичную нерешительность. Отойдя от лагеря эльфов на расстояние слышимости — естественно, не нашей, — остановился, в раздумье поглядывая то назад, то на меня.
— Даже не думай про то, Росни. — Предупредила решительно. — Не смей навязывать мне эльфов. Ты ничего не знаешь!.. Ничего!
— Ну, кое-что мне известно… — Примирительно протянул он. — Как я тебя одну оставлю, сама подумай?
— Я все равно сбегу от них! — Он упрямо молчал. — Только не ты… Росни, только не ты!
Он отвернулся, зашагал к деревне. Возможно, мне показалось, но сердит был не очень — проходя по хлипкому мостику даже протянул руку, вспомнив мои непростые отношения с водой.
Вернувшись, сразу принялся собираться в дорогу.
— И что же теперь? — Предчувствуя ответ, спросила в тревоге.
Охотник повел плечами, искоса поглядывая на темноту за окошком.
— Клич брошен, посмотрим, кто отзовется. Пережидать, пока подойдут северяне, более не можем. Потому — в Копильни, наших вызволять.
— Я пойду с вами. — Просительно заявила, зная, что получу в ответ.
— Нет! Еще тебя мне только не хватало до кучи! И не пытайся испепелить меня взглядом, я не Рэм, уже давно от женских глаз разума не теряю.
— Ты не Рэм. — Согласилась, пряча усмешку. — Ты старый ворчун, но я все равно люблю тебя; и не пугай меня свирепой миной, я уже давно не теряю разума от зрелых мужчин.
— Так им и надо, что ты им достанешься. — Мстительно пробормотал Росни, укладываясь в своем углу. — Так им и надо, этим спесивцам-эльфам.
Когда до зари Охотники ушли, я с тоской подумала, как же будет их не хватать. Оставшись единственным, пусть и неформальным представителем уважаемого клана, стала чувствовать себя скоморохом на ярмарке. Что бы ни сказала, в ответ либо хихикали, либо пытались сделать умное лицо. Вроде бы этим выражая свое почтительное отношение. На самом деле, нервируя безмерно.
Не прошло и двух дней, как решение не оставаться больше здесь, в месте, где стала центром внимания, созрело окончательно. Перетряхивая походные сумки и латая одежду, стала собираться. Многие необходимые мелочи либо просто отсутствовали, либо за долгим использованием обветшали. Торговцев поблизости не наблюдалось, приходилось использовать подручные средства. Подозвав старшую дочку хозяина, поделилась с ней проблемами гардероба. Девушка, смешливо поблескивая глазами, поняла все правильно, быстро притащила необходимое; ей без сожалений я подарила последнее колечко, что оставалось, самое массивное, с синим камушком. Хозяин, чахоточный веселый сапожник, тут же выставил передо мной на лавку пару удивительно маленьких сапожек. Заранее приготовил, поняла, едва не плача от трогательной заботы совершенно чужого человека. Мягкая кожа обнимала плотно, непривычно подходя, словно на мне пошитая.
Было страшновато покидать людей. Со времен самостоятельных выходок прошло не так много дней, но очень много событий. Некоторые из них ощутимо побили. Вечером, собравшись окончательно, мне едва не за шиворот пришлось тащить себя прочь. В лес. В путь.
Проходя перелеском, где несколько дней назад останавливались эльфы, невольно поискала место их лагеря — конечно, напрасно. Посмеявшись над наивными попытками уподобиться Охотникам, просто выбрала полянку поглуше, развела два невысоких костра, как учил Ренди, и заставила себя уснуть. Проснувшись с ломотой в пояснице, в утренней росе, поняла — все нормально, снова живу.
Куда, собственно, иду, я не задумывалась, пока о том не спросили.
В деревне мне рассказали, как выйти к торговому тракту за Траббом. Я вышла к нему в названные сроки: два дня, поздравляя себя с тем, что не совсем еще разучилась ориентироваться в лесу. Осторожно постояла на опушке, наблюдая за облачком пыли на западе. Облачко заметно увеличивалось. Шел обоз, к полудню должен был оказаться здесь. Если сейчас и поверну на восток, меня все равно догонят. Если только идти лесом?
С чувством изначальной предрешенности я наблюдала за его приближением, греясь в жарких лучах. Ехавшие впереди двое рослых молодых мужиков на сильных, красивых конях, заметили меня сразу, как поднялись на горку. Подлетели лихо, зорко выглядывая перелесок, подозрительно косясь по сторонам.
— Ты кто? — Спросил один требовательно, спрыгивая на землю. Я подумала, и тоже встала с камня. Он поморгал удивленно, разглядывая такую узнаваемую по островерхому капюшону куртку, поклонился неловко. — Прости, Охотник, не встречали мы еще среди вас баб. Далек ли путь? Может, по пути нам?