Чтение онлайн

— А за нами они почему гонялись?

— Они нападают на тех, кто их боится, — парень выразительно посмотрел на меня, — И на раненых. То ли их привлекает запах крови, то ли возмущает близость раненого к царству богини.

— То есть, если я без страха и без каких-либо ран пройду мимо, мне ничего не будет?

— Не будет. Тогда они гнались за мной. Возможно, все они были посвященными. Иначе такой поступок Амриэль я не могу объяснить.

Посвященные Амриэль. Сегодня редко можно встретить человека, посвященного богине смерти. Дурная примета и всё такое… Наверное, в те годы к этому иначе относились.

Родители, которые приводят детей на обряд посвящения, выбирают им не только бога-покровителя, но и дальнейшую судьбу. После обряда ребенок получает медальон со знаком своего бога и с этого момента посвященный должен жить по установленным правилам, взамен получая покровительство и помощь. Правила у каждого свои — например, посвященным богини Лии нельзя брать в руки оружие.

— Давай помогу, — сказала я, забирая у парня чашку, — Только объясни, как наносить.

— Как обычно. На лицо и на руки. Только в глаза не попади.

Я фыркнула, зачерпнула немного мази кончиками пальцев и провела по кисти.

На кожу смотреть больно: вся красная, покрытая волдырями. Фрид запрокинул голову, зажмурился. По прокушенной губе потекла капелька крови.

Не потребовалось много времени, чтобы полностью сосредоточиться на обрабатывании ран. Ожоги покрывали руки до предплечий, фарат никак не помогал и, пытаясь покрыть лекарством каждый сантиметр обожженной кожи, я двигалась всё ближе и ближе.

В любой момент я была готова выхватить кинжал и отбить внезапную атаку, однако случилось непредвиденное. Я устала ждать удара каждую минуту.

Фрид столько раз спасал меня, стремясь заслужить признательность… Я должна доверять ему. И, увы, я уже ему доверяю — приходится заставлять себя следить за каждым движением, раньше это происходило само собой. Теперь же стоит фарату повернуться или дернуться, и я не хватаюсь за оружие. Это плохо, очень плохо.

Давно пора понять: он зависит от меня больше, чем я от него. Я всё ещё могу бросить его в деревне и уйти. Интересно, он именно об этом постоянно думает? Если я мысленно проигрываю сцену с ударом в самый неподходящий момент, то он, наверное, представляет как остается один.

Что ж… Я выдохнула и подцепила пальцами новую порцию мази. Фрид доказал, что я нуждаюсь в его помощи. И без меня фарат не доберется до Бепаса. Сейчас я для него — опора. Он для меня — щит. Недоверие может привести к смерти одного из нас.

Пальцы касались высоких скул, лба — высушенная покрасневшая кожа обжигала. Когда коснулась подбородка, Фрид вздрогнул, зашипел сквозь сжатые зубы, я подалась вперед и осторожно подула на рану.

В этот момент между нами проскочила маленькая молния.

И что это за…? Я протянула руку и, не встретив сопротивления, поднесла к свету медальон на длинной цепочке, что висел на груди парня.

Заметила я его давно, но не придала особого значения — кому ещё из богов может быть посвящен фарат как не богине войны?

Вот только символ был другой.

Понятно, из-за чего от медальонов летят искры — нет в мире ненависти сильнее, чем ненависть наших богов к друг другу.

Искусство и война. Эгва и Лереас.

— Но почему?

— Я не хочу это обсуждать.

— Поэтому тебя выгнали из Дроума? — не сдавалась я.

— Да.

Он — посвященный Лереаса! Насколько мне известно, за одно упоминание имени этого бога фараты должны были казнить Фрида. Или его не выгнали, а он сам сбежал, спасаясь от смерти?

— Чтобы быстрее зажили раны, мне нельзя двигать руками часов десять. И нагревать кожу тоже нельзя, поэтому можешь забрать плащ, — парень кивнул сначала на плащ, затем на серебряный кубок, — Там зелье от простуды, но не совсем обычное. Простому человеку я бы не дал такое.

— Побочные эффекты?

— Нет, просто слишком концентрированный состав. Большая нагрузка на сердце. Но это зелье может вытаскивать с того света самых безнадежных. Проблема лишь в том, что на него ушли почти все наши запасы.

— А тебе такое поможет?

— Хуже не сделает. Полностью, конечно, не излечит, зато может ускорить регенерацию.

Я сделала два глотка мерзейшей на вкус жидкости и протянула наполовину пустой кубок фарату.

— Тогда пей.

Фрид посмотрел на меня как-то странно, однако спокойно позволил влить себе в рот остатки зелья. Поерзал, устраиваясь. Когда я повернулась в следующий раз, он уже спал.

Мне же внезапно стало зябко. Закутавшись в плащ до подбородка, я легла возле алтаря и уставилась на дрожащее пламя.

Противное зелье по ощущениям застряло где-то в глотке и не могло никак провалиться дальше. Мышцы против воли расслабились, напади на меня сейчас наемник и он встретит не достойный отпор, а поток ругани, ибо на большее моих сил не хватит.

Проигрывать ненавижу. Правда, когда пришел сон, противиться я не стала и сдалась без боя.

Я так и не поняла, что именно меня разбудило.

Резко села, оглянулась. Фрид мирно спал рядом, лежа на спине и положив руки на грудь. Мазь на лице уже впиталась, однако в тусклом свете лицо превратилось в восковую маску.

Поддавшись порыву, я поднесла ладонь к губам фарата. Почувствовав слабое дыхание, вмиг успокоилась.

Живой, всё в порядке. Тогда почему я проснулась?

На плечо что-то капнуло. Медленно я подняла голову и еле удержала рвущийся крик.

Статуя богини Амриэль… Глаза закрыты лентой, но это ничуть не мешало кровавым дорожкам слез бежать по мраморным щекам.