Чтение онлайн

Но Алексей не мог смириться. Выручать этого брюхана. Еще не хватало! Проспал зимний завоз, теперь норовит в рай на чужом горбу.

— Ни одной тонны не возьму!

— Тогда вот что, товарищ Ломов, — сказал Василий Демьяныч совершенно официальным тоном. — Разговаривайте с начальником базы сами. Телефон в моем кабинете. Вот ключ.

Разговор получился короткий и вовсе не такой, как предполагал Алексей.

Не дослушав до конца даже первую фразу, начальник базы рявкнул в телефон:

— А вы кто такой?

— Начальник каравана. — И тоже закричал в трубку: — У меня приказ начальника строительства! И вы не командуйте!

— Здесь я начальник! — спокойно, но жестко ответил тот. — Явитесь лично и предъявите документы. Начальнику пристани я уже всыпал за самовольничанье. Немедленно ко мне!

И положил трубку.

Алексей тоже швырнул трубку.

Но пока спускался по крутой лестничке, немного остыл.

Здесь горлом не возьмешь, не говоря, что все Демьянычу на шею. И так подвел хорошего человека… Нет, надо идти к пузану.

Василий Демьяныч спрятал усмешку в усы.

— Стало быть, немедленно?.. Ну что ж. Садись на катер, быстрей добежишь. Семьдесят, крайний случай, восемьдесят тонн бери, больше не соглашайся.

Чтобы добраться до района центральных складов, где помещалась контора перевалочной базы Порожгэсстроя, надо обогнуть длинный плоский остров, отделяющий затон от ходовой протоки.

Старенький катер, дрожа от натуги всем своим тридцатисильным нутром, поднимался против воды, прижимаясь к самому берегу. Алексей, придерживаясь за короткую носовую мачту, дотянулся до свисающих с берега ветловых ветвей и сорвал горсть узких, подбитых серым пушком листочков. Но то и дело катеру приходилось принимать в реку, огибая препятствия. Река стремительно смывала остров. Отсекала и опрокидывала многометровые ломти берега вместе с растущими на нем ветлами и кустарником. И под берегом торчали из воды судорожно переплетенные корни и стволы с оголенными безжалостной водой ветвями.

Ровно стесанный берег отступил вглубь, образуя подкову бухты. Видимо, когда-то это было озерко посреди острова. Берега бухточки, зеленея сочной травой, полого спускались к воде. Раскидистые старые ветлы тесным полукольцом обступили бухточку. В синем зеркале тихой воды плавилось горячее летнее солнце.

В просвет между ветлами Алексей разглядел крытый камышом шалаш. Просторный, сделанный добротно, — видать, не на один сезон.

И, черт знает почему, захотелось вдруг остаться тут, на берегу этой тихой бухточки, пожить смирной немудреной жизнью: ставить сети на ельцов и красноперых сорожек, скрадывать уток по зорьке… Если бы еще да и Фису сюда… Нет, Фиса очень домашняя для такой жизни… Вот Варька…

И рассердился на себя: опять Варька!..

Катер наконец добрался до изголовья острова, ощетинившегося голыми тальниковыми стволами, когда-то смятыми и ободранными высоким ледоходом.

Показался поселок на коренном берегу. На краю его вереница складских строений, под ними высокая ряжевая стенка главного причала с приткнувшимися к ней баржами и поодаль от них высоко взметнувший клювастую голову плавучий кран.

Начальник базы встретил Алексея холодно. Даже не предложил сесть. Потребовал приказ и командировку и, сердито шевеля губами, читал долго, словно по складам.

Алексей смотрел на его усталое, отечное, с большим вислым носом лицо. Шевельнулось злорадно: «Заездила тебя Варька…»

Начальник базы вернул Алексею документы и сказал равнодушно:

— Возьмете на вторую баржу пятьдесят тонн технических и продовольственных грузов. Распоряжения складам даны. При получении проверьте состояние тары.

— Никаких грузов брать не буду! — грубо возразил Алексей. — Мое дело доставить дизеля. — И, уже самому непонятно для чего, добавил: — Ни ваших грузов, ни вас я знать не хочу!

Начальник базы болезненно поморщился.

— Меня зовут Григорий Маркович. Грузы эти не мои, а срочные грузы стройки. Если вы будете валять дурака, я вас отстраню и назначу другого начальника каравана. Вы этого добиваетесь?

— Нет, — ответил Алексей машинально. Но тут же спохватился: — Мне через пороги караван вести!.. Каждый сантиметр осадки…

— Не горячитесь, товарищ Ломов. Я тоже озабочен не тем, чтобы вытолкнуть грузы со своих складов, а тем, чтобы быстрее доставить их на стройку. Осадка второй баржи, даже после моих пятидесяти тонн, будет меньше, чем у баржи с дизелями. Так что она вас не задержит. Кем вы работаете на стройке?

— Экскаваторщиком.

— Тем более. Технические грузы — это в основном запчасти к экскаваторам. Я даже думаю, вам следует зайти на склад и самому отобрать наиболее дефицитные экскаваторные части. Вы лучше меня определите, что нужно взять в первую очередь. Сейчас вам выпишут пропуск на склад.

Как уже потом понял Алексей, это было самое злое наказание за строптивость. На складе у Алексея разбежались глаза. По закоренелой привычке — ругать начальство — он обложил было с верхней полки бюрократов, которые зажали столько запчастей на складе, когда там на стройке простаивают машины, но… вспомнил, что именно он, экскаваторщик Алексей Ломов, отказывался только что везти их на стройку, и только рукой махнул…

Кончилось тем, что он отобрал к погрузке не пятьдесят, а восемьдесят тонн.

Истинно сказано: никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь…

Со склада Алексей зашел в столовую. Хозяйка Василия Демьяныча утром строго наказывала, чтобы приходил обедать, но дел своих на базе он еще не закончил. После того как будут выписаны накладные, надо их проверить и расписаться в получении грузов. Кладовщик сказал, что через час документы будут готовы. За час на пристань и обратно не обернешься. Пришлось идти в столовую.

Алексей «выбил» в кассе суп-лапшу и два гуляша (после разминки на складе!) и с подносом в руках встал в очередь. Размышляя, нельзя ли прихватить еще хотя бы десяток ящиков (очень нужные запчасти!), не заметил, как подошел к раздаточному окну.

— Чего пригорюнился? Давай уж, накормлю по старой дружбе!

Веселый, насмешливый, знакомый голос!..

Сразу бросило и в жар, и в холод…

Варька стояла перед ним в белом, перехваченном пояском, туго облегающем фигуру халате. Темные, чуть раскосые, чуть приметно подведенные глаза светились лукавинкой. А сочные, умело подкрашенные губы улыбались. Улыбались ему…