Чтение онлайн

— Что, кэлл?

— Идем.

Я привлек Джосето к месту раскопок и велел все убрать.

Он удивленно посмотрел на меня, но, молча, выполнил задание. Тяжелую плиту мы положили вместе. И тут я понял какое преимущество дает человеку знание грамоты перед человеком необразованным.

На белоснежной мраморной плите был мелкими буквами на древнеланийском языке высечен текст, гласивший:

Здесь спит под мраморной плитой,

Годами жизни усмиренный, элл бренный.

Горит звезда в полночный час.

Скорбь не покинет Аландакии пределы.

Интересная эпитафия.

Читаю имя, того, кто захоронен. Джильбин Исий. Кто он? Какого звания? Вероятно, он был человеком богатым — мраморная плита говорит о его достатке при жизни, либо о богатстве его родни или покровителя. Но об этом ни слова сказано не было.

Ко мне подошли мои друзья, с любопытством разглядывая могилу.

— Что тут было? Вы что-нибудь поняли, Льен?

Я рассказал им о Кривоноге.

Караэло, который тоже умел читать на древнеланийском языке, прочитал текст и перевел его для остальных.

— Везет же некотрым, — усмехнулся он, — никаких тебе забот и тревог. 'Звезда горит в полночный час…'

Больше здесь делать было нечего и мы собралсиь уходить, как вдруг Валру закричал:

— Смотри Льен!

Мы снова уставились на мраморную плиту. И то, что мы увидели было равнозначно чуду. Несколько слов в тексте вдруг загорелось огнем и вот, что мы прочитали:

Здесь спит под мраморной плитой,

Годами жизни усмиренный, элл бренный.

Горит звезда в полночный час.

Скорбь не покинет Аландакии пределы.

— Что это?

Все недоумевающее переглядывались.

— Льен, ты хоть что-нибудь понял? — спросил меня Караэло.

— Нет. Слова как шифр. Наверное, это имеет отношение к тому, что здесь искал Кривоног. И возможно, какая-то легенда сохранила упоминание о звезде Аландакиии. Поинтересуюсь у Дишара.

— А что стало с тем стариком, которого утащил Кривоног из тюрьмы? — спосил Влару.

— Не знаю, умер, наверное. В любом случае, здесь не было того, о чем он говорил. Здесь только подсказка, а сокровище спрятано в другом месте.

— Что же мы теперь будем делать? — спросил Влару, — наверное, меня обманули, не буду же я ждать до вечера: пора уходить.

— Как скажешь. Это твое решение.

Джосето убрал пустые бутыли в корзины, и мы покинули кладбище.

Можете представить себе мое удивление, когда я на улице Трех собак нос к носу столкнулся с Суренци. Он выглядел неважно. Как побитый пес — глаза его блестели угрюмой злобой, когда он встретился со мной взглядом.

Не знаю уж, что он понял из моего взгляда, но что-то понял это точно — хотя бы точно я не сумел скрыть своего удивления.

Я тут же помчался к Орантону.

— Я знаю, — угрюмо сказал он, — Суренци удалось бежать.

— Что теперь будет?

— А ничего! — махнул рукой принц. — Я последовал вашему совету и заставил сделать его письменное признание — у моего братца теперь связаны руки.

Но принц очень ошибался насчет того, что брат оставит наш поход в Кесрон без последствий. Он вызывал Гиводелло и о чем-то долго с ним говорил, — так сообщила мне Кафирия. А Лалулия Фэту сказала, что он был в бешенстве и тоже очень долго говорил с ее мужем, а это все — ближайшие советники короля.

— Он что-то затевает, — бледнея, прошептала маркиза. — И он очень зол на принца. Муж сказал, что Орантон тысячу раз пожалеет о крепости Кесрон. Что он имел в виду, Льен, не знаете?

Я только покачал головой.

— Льен, король очень мстительный человек, а вы при свите его высочества.

Из этих слов и густо порасневших щечек я понял, что прелестной синеглазке явно небезразлична моя судьба.

Наш разговор, как и прежние, происходил под крышей барона Товуда и его доброй Энцуаны, которые, судя по всему, считали себя обязанными мне по гроб жизни. Во всяком случае, они были готовы закрыть глаза на любые наши беседы с Фэту.

Энцуана вообще вошла во вкус некой сводницы. Она всегда так ловко подстраивала наши свидания в розарии, что никто даже заподозрить не мог, что они не случайны.

И в одну из таких встреч мы не выдержали, и поцеловались. Я с большим трудом выпустил из объятий мою маркизу и долго бредил потом этой встречей.

Еще один человек дышал злобой и жаждал мести. Наш старый знакомый Суренци, человек с именем, означавшим 'честный'.

В этом, определенно, была какая-то ирония: я уже достаточно знал о его 'честности'. Казалось, судьба сама сделала ему знак — 'Остынь, уйди в сторону'.

Но Суренци не мог угомониться. Планы короля были сорваны отчасти по его вине, и он понимал, что успех его на королевской службе находится под угрозой: его сняли с должности начальника Ночной стражи, и теперь он был всего лишь помощником. Этот удар по самолюбию и по его собственным планам требовали компенсации: от дикого разочарования, он снова обратил свой взор в сторону прелестной Амирей.

На этот раз мне удалось понять, что двигало им, и его цель. И он мог легко преуспеть в том, что задумал, только судьба снова поставила меня у него на пути. Одним вечером я допоздна засиделся в кабачке 'Тридцать три бутылки' и вот, что мне довелось услышать.

Он сидел рядом со мной. Судя по всему, он принял меня за пьяного, потому что я, прислонившись к стене, задремал, разогретый вином.

— Этой ночью у дома герцогини Джоку ты встретишь девчонку. Она пойдет в храм Дарбо, по дороге ты и похитишь ее. Карета будет ждать вас на улице Сокола. Твоя задача зажать ей рот, чтобы не кричала, и затолкнуть в карету.

— Зачем она вам?

— Зачем?! — усмехнулся Суренци. — Не твоего ума дело! — грубо ответил он, но, подумав, самодовольно улыбнулся и сказал, что скоро он станет мужем наследницы графства Коладон, вот тогда его начнут воспринимать всерьез. Ему надоело быть на посылках у знатных людей, подставлять свою шкуру. Вместо благодарности его лишили заслуженной должности.