Пустой
Шрифт:
– Все?
– Угу.
– Деньги он взял?
– Угу.
– Нахуй отюда! Скачками!
И тот поскакал.
Либо тебя прикроют на пяток лет, либо ты ссученный и ментовской. Делаешь «закупку» у барыги? Ответ очевиден.
А нехера было обдолбанному по городу шарахаться и нам на глаза попадаться.
Меченные деньги у барыги на квартире. Теперь не надо позволить ему выйти на улицу. К пивку то потянет, благо, что магазин продуктовый в этом же доме.
Вот мы и ждем у закрытой двери, в обоссаном кошками подъезде.
Да какое там у них оружие? Тоже «Мара Сальватруча» мне… Обычный мелкий барыга, наркоман-лошарик.
Но все равно ссыкливо. Надо было «закупщика» по подробней расспросить. Хоть узнать, сколько их там?
Все быстрее, да быстрее… Вот и торчали бы тут в подъезде. Как же мне надоело быть «самым маленьким гномом».
Этот еще тут, перепуганный. Знал ведь куда на службу идет. Сидел бы дома.
Если бы не залетела эта паскуда, то женился я бы на той, с сиськами вразлет. У нее папашка коммерс, сейчас бы в каком нибудь теплом офисе секретаршу за жопу щупал.
А тут сидишь в подъезде, ждешь когда тебе барыга дверь входную приоткроет, что бы вломиться туда с гиканьем, по пути роняя всех на пол вместе с мебелью.
Тут еще придурок этот, дерганный. Да и дохлый он, какой из него боец? Майор хоть здоровый как горилла, по нему не промахнутся. А этот…
Да чтож мне так не везет то…?
За такой рефлексией не заметил как появился в парадной майор. Его уже начало штормить и выхлоп от него шел отменный.
– Все сидите…?
– то ли рыча, аки медветь, то ли человеческим рыком пьяного мужика спросил он нас. И не дожидаясь ответа начал пудовым кулаком стучать в заветную стальную дверь.
То ли запасы топлива, то ли терпение подошло к концу.
Соседи по площадке притихли и приникли к дверным глазкам. Примерно на пятом ударе в дверь, она начала подавать признаки жизни и приоткрываться. Как только в щель смогли пролезть пальцы майора, они туда пролезли. Дверь полностью была распахнута и в коридор влетела туша старшего оперуполномоченного по особо важным делам.
Впрочем, он тут же споткнулся и упал ниц на кого то. Следом за ним влетел, сам я.
Наступал смело и отважно на спину старшего по званию, оставляя на спине отпечатки ступней сорок пятого размера.
В районе его ушей, я споткнулся то же, и так же феерически с криком: «айбля», рухнул вниз лицом.
Всей спиной, я почувствовал на себе стремительный пробег юного напарника, который так же, с диким матом врывался в квартиру ненавистных наркосбытчиков.
Он не споткнулся ни разу. Вот, что значит молодость!
Итак, входная металлическая дверь была надежно заблокирована нашими телами, и поток героина из нее иссяк.
Проклиная всех наркоманов на свете, я с кряхтеньем поднялся и попытался помочь встать на ноги и принять вертикальное положение своему начальнику. Тот издавал какие то звуки, доселе ему не свойственные.
При операции подъема, оказалось, что он лежит на бренном теле наркомана, которому стало любопытно, кто это потревожил его покой. Именно он издавал пищащие звуки. Майор грузно сел ему на живот, от чего тот едва не издох, фыркнул, и с размаху засадил кулаком по наглой и очень глупой морде.
Двух передних зубов как ни бывало!
Затем втащил за шиворот тушку наркомана в квартиру, где уже бесновался мой юный напарник, пытаясь изобразить из себя взвод спецназа, а именно, орал истошно матом, что бы все упали мордой лица вниз.
Но падать было уже не кому.
Двух комнатная квартира представляла из себя типичный бомжатник. Пол в окурках и смятых пачках сигарет, инсулиновые шприцы, вонь, как с помойки, мебель раздолбана, окна затонированы слоем грязи.
Вся наркомафия состояла из трех человек. Потерпевшего, который сейчас сидел на полу и глупо улыбался всем щербатым оскалом. Мадам, не понятного возраста с «закрытыми шторками» глаз.
– Ты кто?
– Зуф…зурф…зуфа…мля…
– Чё бля? Отчетлевей сука!
– Зууульфффийааа… - Промямлило существо женского пола не открывая глаз. По всей видимости оно совсем недавно накатило по вене.
– Ты не русская штоль?
– Кз…кыз…казааашкааа…
– Какой дозняк? Грамма три?
– Ийаа в пеервыый рааз…
– Ну, понятно все с тобой.
Третьим был парень, по имени Сережа, лет тридцати, субтильного сложения, который постоянно смотрел в пол и отвечал на вопросы тихим и пришибленным голосом.
По всем пояснениям «закупщика», продал ему героин, теперь уже беззубый дебил. Но его тащить в отдел в таком виде… сначала возникнут вопросы у дежурного по изолятору временного содержания, потом у следаков, потом у прокурорских… «Не такое нынче время, что бы бить в темя». Смятые сотенные купюры нашлись у него же в кармане грязных джинс.
Они сразу же перекочевали в карман тихого и забитого Сережи.
– Короче, чмошник, назначаю Эскобаром тебя! Будеш Паблой!
– властно заявил я.
Тот, мотая башкой промямлил: « Я только с пол-года как откинулся…я больше не сяду…мне нельзя…я дернусь…»
Валить все на чурбечку? Где мы сейчас двух понятых девочек отыщем?
– Нее, Серег, давай - не давай.
– Я дернусь…
– Да и хрен с тобой. Потерпи только три дня, пока материал соберем.
Во время краткого и очень брезгливого осмотра помещения, средств, веществ представляющих оперативный интерес, обнаружено, конечно же не было. О чем был составлен соответствующий протокол, заверенный подписями двух незаинтересованных лиц, наших одногрупников и собутыльников по учебе. Понятые, готовые появиться даже среди ночи и терпеливо переносить допросы следаков и походы в суд – ценились на вес золота.
По их же настоятельной просьбе, крупным планом был сфотографирован местный унитаз. Который представлял из себя просто произведение искусства. Гигер, создатель монстра, из фильма Чужой, зашелся бы в нервном кашле, а может быть стал еще дурнее, чем был.
За время нахождения и осмотра места преступления, в квартиру робко постучали еще три – четыре страждущих, которые теперь безмолвно сидели в комнате на полу и тихо в пол голоса вели беседу о своей не легкой наркоманской доле.
Денежные средства, говоря протокольным языком, были ими добровольно отданы в фонд борьбы с наркомафией. В отделе, до утра, вместе с понятыми отмечаем удачно проведенную и очень опасную операцию.