Чтение онлайн

«Эх, парень! – подумал Воронцов, начиная нервничать. – Как тебе будет плохо!»

– Она чужая, пацан!! – зарычал он и ударил Лешку по щеке.

– Если вы будете распускать руки, то я тоже вас ударю! – выкрикнул Лешка, но голос его ломался от волнения.

– Заткнись, сопляк! – крикнул Воронцов и снова влепил Лешке пощечину.

Лешка дернул головой и оскалил зубы.

– Что вы ко мне прицепились?! Я могу и сдачи дать!

– Не забывайся, Клинцов!

– А вы не придирайтесь! Я ничего в этой машине не украл!

– Не украл? А это что?! Что?! – кричал Воронцов, срывая с плеч Лешки рюкзачок.

– Уберите свои грязные руки! Не думайте, что вам все позволено! И на вас управа найдется!

– Управа?! – вспылил Воронцов и с силой ударил Лешку в живот. Парень, ахнув, согнулся и вдруг резко махнул кулаком. Воронцов не успел отпрянуть. Лешкин кулак въехал ему в нос. Следователю показалось, что перед его глазами вспыхнула петарда. Ошалев от боли, он схватился рукой за нос, из которого уже начала хлестать кровь, и попятился. Лешка тотчас воспользовался замешательством и со всех ног рванул к реке.

– Стой, Клинцов! – не своим голосом заорал Воронцов, теряя контроль над собой от боли и злости. Его рука машинально потянулась к кобуре.

Лешка быстро удалялся. Воронцов выхватил из кобуры пистолет и снял его с предохранителя. Ему казалось, что унижение, которое он переживает, давит на него, словно гигантский пресс, размазывая как дождевого червя по асфальту.

– Клинцов!! Стоять!! – в отчаянии крикнул следователь, понимая, что уже через мгновение фигура парня растворится в ночи, и, вскинув руку с «макаровым», несколько раз быстро нажал на спусковой крючок.

Ему послышался сдавленный крик. Замерев, Воронцов несколько мучительных мгновений вслушивался в тишину. «Черт возьми! – подумал он, осознавая, что сотворил. – Зачем я стрелял?»

– Клинцов! – крикнул Воронцов и удивился тому, насколько сильно изменился его голос.

Затолкав пистолет в кобуру, Воронцов пошел в темноту. Желтый круг света от фонарика бежал по мокрой траве. Воронцов почувствовал, что у него дрожат руки. «Проклятый пацан! – думал он. – Вывел меня из себя!.. Хоть бы я промазал!»

– Клинцов! – еще раз позвал Воронцов, но уже совсем тихо. В луче света блеснули темные маслянистые капли, которые словно мелкие вишни повисли на травинках. Воронцов согнулся, разглядывая кровавый след, и сердце его заныло. «Вот же какая лажа случилась! – лихорадочно подумал он, светя фонариком вокруг. – Я все-таки его задел!»

По кровавому следу он дошел до песчаного обрыва, который спускался к реке, посветил вниз, но до воды фонарик не достал. Холодный пот выступил на лбу Воронцова. «Надо срочно связаться с прокуратурой, – подумал он, с усилием превозмогая охватившее его оцепенение. – Связаться с прокуратурой и доложить, что на меня напал сын подозреваемой Надежды Клинцовой… Он напал на меня неожиданно и попытался задушить… И я, защищаясь, был вынужден применить табельное оружие… Чем быстрее я доложу об этом, тем будет лучше…»

Повернувшись, Воронцов едва ли не бегом направился в деревню.

Даша задремала и, услышав выстрелы, проснулась как от толчка, вскочила на ноги и кинулась в темноту, туда, где стоял «КамАЗ».

– Леша! Леша! – несколько раз позвала она.

Голова кружилась. Сердце колотилось часто, сильно, словно требуя чего-то. Едва она пробежала мимо колодца, как кто-то схватил ее за руку. Даша закричала, но горячая влажная ладонь крепко легла ей на рот.

– Тихо… – услышала она взволнованный шепот Воронцова. – Это я…

– Юрочка! – едва держась на ногах от испуга, произнесла Даша. – Ты слышал? Там что-то щелкнуло…

– Ты почему здесь? – торопливо спросил Воронцов. – Я же тебе русским языком сказал: уезжай! Тебе здесь больше нечего делать!

Он повел ее в деревню, крепко, до боли сжимая ее локоть. Даша шла и ног не чувствовала.

– Юра, – произнесла она, не в силах сопротивляться. – Юра… Скажи, пожалуйста… Что ты там делал? Ты кого-нибудь видел?

– Ни слова больше! – зло перебил ее Воронцов. – Это тебя не касается! Тебе надо срочно уезжать отсюда! Я договорюсь, и тебя отвезут на тракторе на станцию. В два часа ночи будет поезд на Ростов… Все!! Не смей мне возражать!!

Он тащил ее за собой. Даша спотыкалась, оборачивалась, глядя в непроглядный мрак.

«Нет, он меня не любит, – с нахлынувшим ужасом подумала Даша. – Он даже не хочет на меня смотреть. А что он делал на лугу? Где Лешка?»

Они прошли мимо вечно закрытого магазина и бывшего пошивочного ателье. Даша хотела остановиться. Ей надо было забежать в дом телятницы на околице и попрощаться с Лешкой, но Воронцов не отпускал ее руки.

– Дорога подсохла, – бормотал он. – Доедешь с ветерком. А я тебя потом найду…

«Вот и все! – вдруг необычайно ясно и остро поняла Даша. – Сейчас мы расстанемся навеки. И он никогда не станет меня искать. Я ему уже не нужна. А мне что делать? Умереть? Но я не хочу умирать! Господи, почему же он весь дрожит?»

Она все же остановилась да еще схватилась за рей-ку ограды. Воронцов сжимал ее руку, Даше было очень больно.

– Юра… – произнесла она. – Я тебе больше не нужна?

Он не смотрел на нее. Губы его были подвижны, словно во рту у него была жвачка.

«Ну посмотри же на меня!» – мысленно взмолилась она.

– Тебе надо уехать, Даша! – едва сдерживаясь, чтобы не закричать, ответил Воронцов. – Ситуация изменилась! Тебе опасно здесь находиться!

Опасно находиться! О чем это он?

– Юра, а ты знаешь… – уже едва слышно сказала Даша. Ее лицо помертвело, губы задрожали. Она вдруг поняла, как остановить этот безумный бег к расставанию, как привязать Воронцова к себе, заставить его думать только о ней, только о ней одной и больше ни о ком! – Юра, а ты знаешь… – повторила она уже спокойно.